* Днепр-Лиман - это общее устье Днепра с Бугом. Очаков лежит в 50 верст. к югу от Херсона и против Кинбурна (принадл. России с 1774 г.).

** Петр Александр. граф Румянц. (1730 - 1796). Участвов. в Семилетней войне и в кампаниях, принудивших Турцию к Кайнарджийскому трактату. Екатерина II возвела его в сан фельдмарш. и удостоила звания Задунайского. В кампании, о которой здесь идет речь, он имел повод настолько важный жаловаться на умышленное бездействие Потемкина, что он отказался от командования и решительно удалился в свои поместья. Ланжерон настоятельно говорит о его блестящих качествах, испорченных сухостью сердца.

*** Это знаменитый фельдмаршал Фридрих Иосия Саксен-Кобургский (1737 - 1815).

**** Граф Иван Петр. Салтыков (1730 - 1805). После Семилетней войны - генерал-майор в армии Румянцева против турок; он был генерал-лейтенантом (блестящий штурм Хотина).

______________________

План действий, начатый с быстротой и точно исполняемый, мог дать надежду, что турки в первую же кампанию будут отброшены в горы, а к окончанию второй принуждены будут спасаться за Константинополь. Последствия должны были показать результат этого проекта; чтобы его обдумать, определить и торжествовать его успех, было предпринято известное путешествие Екатерины II и Иосифа II по Крыму, похожее на роскошную и романтическую феерию. Иосиф II принял план союза со свойственной его характеру смелостью и старался подавать хороший пример, торопясь со своими приготовлениями и походами; Екатерина уступала его приглашениям с большою осторожностью и медлительностью, а кн. Потемкин, исполнитель ее приказаний, тонко направлял их, соблюдая интересы своей государыни и свои собственные. Первые он видел в преимуществе допустить Иосифа II направить к себе все силы турок, а последние - в тайном намерении парализовать действия фельдмаршала Румянцева, чтобы сохранить за собой одним военную славу и пользу от войны. Принц Линь пребывал в русской армии, чтобы согласовать действия австрийской и русской армий, и я часто слышал его жалобы на свои бесплодные старания добиться большей деятельности и прямодушия в поступках, от которых зависела слава обоих дворов.

Когда принц Нассау был назначен к командованию флотилией и к немедленному началу кампании, во мне возникло сильное желание отправиться с ним; однако очень трудно было, не манкируя перед князем Потемкиным, которому я был так обязан, просить о позволении расстаться с ним. Принц Нассау с своей стороны просил о том же, но из деликатности он не мог часто напоминать о своей просьбе. Принц Линь неоднократно старался внушить кн. Потемкину, с каким нетерпением я стремился доказать ему свою признательность, ища случая оправдать возможно скорее его благосклонное отношение ко мне; но сначала князь Потемкин не поддавался на эту мысль и часто повторял, что я отправлюсь именно с ним. Однако ввиду того, что он должен был выступить двумя или тремя неделями позднее принца Нассау, принц Линь заметил ему, что я мог бы снова присоединиться к нему, лишь только он подойдет к Очакову, и что ему не следует сомневаться в моем усердии в этом отношении. Наконец он согласился, дал мне это разрешение лично и обязал меня примкнуть к нему немедленно по его прибытии под Очаков.

Мой экипаж был в исправности; у меня были все необходимые лошади, и наш отъезд был назначен на 7 апр. 1788 г. Я часто извещал родных о себе и узнал от них о платеже, произведенном банкиру Перрего, и попросил их позаботиться, чтобы я не терпел недостатка в деньгах, что я, впрочем, и ожидал от них, лишь только они узнают о моем прибытии в армию. Однако я не решался писать им столь подробно по почте, но мне удалось это с оказией, предоставленной мне кн. Потемкиным: он решил отправить в Париж своего любимейшего флигель-адъютанта за кое-какими покупками по его вкусу и затем, чтобы он постарался привлечь в армию лучшего хирурга и лучшего инженера, которых Франция могла бы поставить. Принц Линь взял на себя труд написать рекомендательное письмо относительно инженера, а я относительно хирурга и покупок.

Родственники мои, движимые любовью ко мне, приняли флигель-адъютанта с той услужливостью и обязательностью, какие можно было только пожелать; они поместили его у себя, служили ему проводниками как по делам, так и для его удовольствия, добыли у герцога де Гиша отпуск главного хирурга, бывшего одним из лучших французских хирургов (и которому два года спустя они выхлопотали ленту Св. Михаила)*; они хлопотали о покупках, долженствовавших удовлетворить вполне вкусу кн. Потемкина, и таким образом отплатили ему, насколько было в их силах, за все знаки внимания, которыми он меня осыпал. Он был чрезвычайно тронут этим и увеличил свою любезность ко мне.

______________________