Административная прожорливость достигла такихъ размѣровъ, неумолкаемое чавканье губернаторскихъ ртовъ приняло такой ужасающій характеръ, что тутъ ужъ даже одинъ изъ засѣдавшихъ въ комиссіи старцевъ не выдержалъ и робко заявилъ "опасеніе, чтобы мѣры эти, которыя несомнѣнно являются чрезвычайно важными для порядка управленія, не были бы истолкованы, какъ желаніе съузить права общественныхъ учрежденій что неминуемо произведетъ неблагопріятное на мѣстахъ впечатлѣніе, тѣмъ болѣе, что въ губернскомъ земскомъ собраніи предсѣдательствуетъ первый избранникъ губерніи -- губернскій предводитель, который усмотритъ въ этомъ ограниченіе своихъ правъ". Но старичка сейчасъ же "успокоили". Комиссія "не могла не признать нѣкоторую преувеличенность его опасеній". Ибо, что касается превращенія "предложеній" въ "распоряженія", то сіе будетъ обсуждено предварительно "въ коллегіальномъ губернскомъ установленіи, при участіи представителей земства и города" {А именно, по проекту "губернскаго совѣта", ихъ должно быть въ немъ человѣкъ 5--6 на 15--20 чиновниковъ подъ предсѣдательствомъ губернатора.}. Слѣдовательно, согласно "закону", сѣченіе "мѣстныхъ людей" будетъ производиться между прочимъ и ихъ собственными "трудами". А безобидное "снятіе съ очереди въ земскомъ собраніи вопросовъ, поставленныхъ на обсужденіе", разумѣется, вполнѣ обезпечивается... "тактомъ губернатора". Что же касается "перваго избранника", то комиссія довольно таки строгонько напомнила умственному старичку, что губернскій предводитель исполняетъ обязанности предсѣдателя губернскаго земскаго собранія только въ томъ случаѣ, "если государь не назначитъ особое лицо". Избранникъ-то -- избранникъ, но въ случаѣ чего можно сдѣлать такъ, какъ будто и не избранникъ.
За симъ, порѣшивъ войти въ болѣе тѣсныя сношенія съ отдѣльнымъ корпусовъ жандармовъ, комиссія приступила! въ "увѣнчанію зданія". Вѣнецъ полицейскаго творенія, конечно -- положеніе объ усиленной охранѣ. Но вотъ бѣда: всякія "обязательныя постановленія по предметамъ, относящимся къ предупрежденію нарушенія общественнаго порядка и государственной безопасности" губернаторы могутъ ("по закону!") издавать только тамъ, гдѣ дѣйствуетъ усиленная охрана. Какъ только выяснился этотъ прискорбный фактъ, комиссія сейчасъ же приняла героическое рѣшеніе и постановила, что "было бы соотвѣтственнымъ распространить этотъ порядокъ и на губерніи, не находящіяся въ исключительномъ положеніи", или, иначе говоря, и тамъ, гдѣ нѣтъ усиленной охраны, считать ее яко бы сущей, и ужъ затѣмъ дѣйствовать "закономѣрно". При этой окказіи вспомнили опять указанія о необходимости пользоваться "трудами мѣстныхъ людей" и потому положили: "обязательныя постановленія могутъ касаться обязанности владѣльцевъ недвижимыхъ имуществъ и ихъ управляющихъ по внутреннему наблюденію въ границахъ ихъ владѣнія и также способовъ сего наблюденія". Шпіонство становится, такимъ образомъ, "закономѣрной-гражданской обязанностью "мѣстнаго человѣка".
Превративъ такимъ манеромъ губернатора въ "земного бога" въ полицейскомъ мундирѣ и съ нагайкой за поясомъ, комиссія впала, очевидно, снова въ юмористическое настроеніе и -- явно уже ради озорства -- рѣшила показать, что и на суды губернаторамъ "въ высокой степени наплевать", почему въ заключительномъ аккордѣ своей "пѣсни торжествующей свиньи" и признала, что "высокому значенію" губернатора несоотвѣтственно участіе его, въ качествѣ члена, въ составляемыхъ, подъ предсѣдательствомъ старшаго предсѣдателя мѣстной судебной палаты, особыхъ присутствіяхъ для разсмотрѣнія пререканій между судебными и правительственными установленіями о подсудности дѣлъ о взысканіи вознагражденія за вредъ и убытки, причиненные распоряженіями должностныхъ лицъ административнаго вѣдомства"; отнынѣ будетъ замѣнять его вице-губернаторъ.
Таковъ кругъ предначертанной "реформы". Резюмировать его можно въ краткихъ словахъ: сугубое положеніе объ усиленной охранѣ, расширяемое до безконечности,-- въ качествѣ "рамокъ" административной дѣятельности; полицейскій сыскъ -- какъ главный источникъ "соображеній" внутренней политики, и нагайка -- какъ самый убѣдительный аргументъ для насажденія "безпредѣльныхъ" чувствъ.
Все это было бы очень страшно, если бы сам о ю безстыдною обнаженностью своею этотъ полицейскій режимъ не свидѣтельствовалъ о своей недолговѣчности. Въ странѣ, гдѣ уже милліоны трудящагося народа проснулись къ сознательной жизни и требуютъ человѣческихъ правъ, безумна попытка заставить весь народъ не жить ради "порядка управленія" и править, опираясь только на нагайку. Везу и на и лишь выгодна для дѣла свободы. Она поможетъ партіи пролетаріата толкнуть въ открытую борьбу съ абсолютизмомъ тѣ слои народа, которые до сихъ поръ только робко, обиняками, проявляли свои свободолюбивыя стремленія. Передъ системой бѣлаго террора, направленнаго рѣшительно противъ всѣхъ группъ населенія, невозможно долго сказываться "въ нѣтяхъ". Того, кто не хочетъ служить активнымъ пособникомъ ея, она бьетъ слишкомъ больно и волей-неволей заставляетъ громко выкрикнуть такъ долго подавляемый возгласъ: "долой самодержавіе!" А соціалдемократія должна постараться, чтобы этотъ возгласъ смѣнился другимъ, болѣе положительнымъ и радикальнымъ!
Ф. Данъ.