И каждая буква той конституціонной хартіи, которая для либераловъ "сама собой" явится въ результатѣ остраго потрясенія всего организма страны, будетъ оплачена цѣною крови народа. Простой подсчетъ этой крови покажетъ, что для пролетаріата и прилегающихъ къ нему слоевъ крестьянства революціонный способъ борьбы за свободу дешевле пассивнаго выжиданія стихійнаго хода событій. Уже по одному этому рабочій классъ не можетъ, сложа руки, ждать той свободы, которую принесетъ ему военный разгромъ Россіи, и не можетъ на этомъ разгромѣ строить всѣ свои надежды. Побѣда правительственныхъ войскъ въ преступно затѣянной войнѣ означала бы укрѣпленіе позиціи режима на трупахъ десятковъ тысячъ рабочихъ и крестьянъ. Но и свобода, купленная цѣной пораженія, была бы оплачена цѣлыми морями крови того же народа. Это, воистину, слишкомъ дорогая цѣпа за ту свободу, которая выпадетъ при этомъ на долю пролетаріата.
Не нужно забывать, что, если либералъ является пассивнымъ зрителемъ тѣхъ стихійныхъ бѣдствій, которыя подкапываютъ самодержавіе, то пролетарій является ихъ пассивнымъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ пассивнымъ орудіемъ политическаго катаклизма. Но свобода, въ достиженіи которой пролетаріатъ играетъ роль пассивнаго орудія стихійности, можетъ дать рабочему классу лишь минимумъ возможныхъ въ капиталистическомъ обществѣ политическихъ правъ. А вся работа соціалдемократіи, направленная на развитіе классоваго сознанія и классовой организованности пролетаріата, имѣетъ цѣлью завоеваніе имъ максимума этихъ правъ. Самый смыслъ существованія партіи исчезаетъ, если въ нашемъ представленіи рабочій классъ долженъ пассивно ждать освобожденія отъ того "стихійнаго" крушенія абсолютизма, которое послѣдуетъ за разгромомъ Россіи японцами. И не о широтѣ политическихъ взглядовъ свидѣтельствуетъ проявляющееся кое гдѣ въ революціонной средѣ желаніе разгрома, а о недостаточномъ пониманіи задачъ соціалдемократіи. Это не выраженіе высшей ступени сознательной классовой политики, а отрыжка буржуазнаго демократизма съ его спекуляціями на "стихійность".
Если даже связывать представленіе о пораженіи съ неизбѣжностью послѣдующаго революціоннаго взрыва, то неужели рабочій классъ долженъ желать предварительно пройти черезъ всѣ бѣдствія безработицы, черезъ всѣ муки голода и болѣзней, оставить на восточно-азіатскихъ поляхъ трупы десятковъ тысячъ своихъ сыновей и братьевъ, чтобы потомъ только пойти на баррикады новыми потоками крови добывать свободу?
Нѣтъ! Ни побѣда, ни пораженіе, а прекращеніе войны, прекращеніе кровавыхъ гекатомбъ, какъ слѣдствіе революціоннаго давленія рабочаго класса -- вотъ лозунгъ пролетаріата. Этотъ лозунгъ одинаково далекъ отъ хладнокровныхъ разсчетовъ либерализма на гибель тысячей молодыхъ жизней и идиллическихъ утопій миролюбцевъ, вродѣ Берты Зуттнеръ или Льва Толстого. Пролетаріатъ не можетъ ставить себѣ утопической задачи прекратить порождаемыя капиталистическимъ обществомъ войны, не уничтоживъ самого капиталистическаго общества. Онъ не можетъ оставаться равнодушнымъ и къ такому порабощенію государства, въ которомъ онъ волей историческихъ судебъ живетъ и борется, такому порабощенію, которое превратило бы это государство въ объектъ чужой эксплоатаціи, подрѣзало въ корнѣ возможность его прогрессивнаго развитія, сдѣлало его новой Арменіей, сохранило для пролетаріата весь гнетъ, всѣ несчастія, но безъ малѣйшей надежды на возможность революціонной борьбой сбросить съ себя всѣ путы соціальнаго рабства; и въ этомъ смыслѣ сказалъ Бебель, что нѣмецкій пролетаріатъ "до послѣдняго человѣка встанетъ на защиту отечества и народа", если самому существованію Германіи будетъ грозить опасность. Но когда эти жизненные интересы народа не поставлены на карту, пролетаріатъ, какъ бы ни кричали объ отсутствіи у него патріотизма, можетъ и долженъ властнымъ революціоннымъ вмѣшательствомъ положить предѣлъ войнѣ, особенно войнѣ, не только не вытекающей изъ потребностей развивающагося капиталистическаго общества, но, напротивъ, имѣющей цѣлью задержать то политическое переустройство, которое необходимо для его развитія. И это революціонное вмѣшательство, чуждое пассивнаго ожиданія побѣды или пораженія, сохранитъ пролетаріату тысячи его сыновей и сотни милліоновъ денегъ, которые выкачиваетъ изъ его кармана и сама война я сопровождающій ее кризисъ.
"Миръ въ ближайшее время можетъ быть заключенъ лишь путемъ униженія и огромныхъ потерь", говоритъ тотъ же конституціоналистъ въ "Освобожденія". Но кто будетъ униженъ? Пролетаріатъ ли, который заставить правительство выполнить свою революціонную волю? И какихъ огромныхъ потерь? Потерь ли той "чужой территоріи", по поводу которой даже г. конституціоналистъ говоритъ, что "съ поразительнымъ легкомысліемъ и невѣжествомъ полицейское самодержавіе вовлекло (курс. вездѣ нашъ) Россію въ сложные міровые интересы, ей, по существу, далекіе "?
Смѣшны, конечно, надежды на ту контрибуцію, которую Россія получитъ въ результатѣ побѣдоносной войны, и которая покроетъ военные расходы. Не говоря уже о великой сомнительности побѣдъ правительственнаго оружія, никакая контрибуція не сможетъ окупитъ всѣхъ тѣхъ колоссальныхъ жертвъ людьми и деньгами, которыя несетъ пролетаріату каждый лишній день войны. И при томъ, если затраты на войну покрываются изъ кармановъ народа, то не въ его карманы польется золотой дождь контрибуціи: пять милліардовъ французской контрибуція дали германскому рабочему классу, въ концѣ концовъ, лишь новый, дотолѣ неслыханный по своей остротѣ, кризисъ 70-хъ годовъ. Л главное, то усиленіе позиціи абсолютизма, которое принесетъ побѣда, для пролетаріата будетъ обозначать продленіе его хроническихъ жертвъ и бѣдствій и новое затрудненіе его революціонной борьбѣ за свободу.
Пролетаріатъ, въ противоположность буржуазіи, вообще не можетъ получить для себя свободу, онъ можетъ только завоевать ее, долженъ оплатить ее своею кровью, будетъ ли онъ пассивнымъ орудіемъ политическаго переворота или сознательнымъ активнымъ борцомъ за свободу. Но, и по величинѣ жертвъ, и по достигаемымъ результатамъ, путь наступательной революціонной борьбы -- самый экономный путь для рабочаго класса, и въ данномъ случаѣ его интересы совпадаютъ съ интересами всѣхъ трудящихся массъ. При той политической конъюнктурѣ, которая создана войной, этотъ путь ведетъ къ революціонному требованію мира и свободы. Всякою другою политическою тактикою рабочій классъ завоевалъ бы слишкомъ плохую свободу и слишкомъ дорогою цѣною.
Ф. Данъ.