Какъ видятъ читатели, маріупольская Группа принимаетъ цѣликомъ основные принципы тактики, предложенной въ статьѣ "Къ современному положенію" и затѣмъ подробнѣе развитой въ статьяхъ "Оборона или наступленіе?" и "Наша тактика по отношенію къ Государственной Думѣ". Эти основные принципы сводятся къ тому, чтобы использовать самый фактъ созыва Государственной Думы со всѣми связанными съ нимъ событіями для революціонной мобилизаціи и организаціи широкихъ народныхъ массъ въ цѣляхъ замѣны Думы свободно избраннымъ всенароднымъ Учредительнымъ Собраніемъ. Маріупольская группа принимаетъ и тѣ конкретныя предложенія, которыя были нами сдѣланы. Но, принимая этотъ планъ, маріупольская группа вносить въ него нѣкоторыя дополненія и измѣненія, частью служащія дальнѣйшимъ развитіемъ положенныхъ въ основу плана идей, частью же, по вашему мнѣнію, стоящія въ прямомъ противорѣчіи съ этими идеями и грозящія помѣшать осуществленію раздѣляемыхъ маріупольской группою плановъ.
Совершенно вѣрнымъ кажется намъ указаніе маріупольской Группы на необходимость использовать въ интересахъ намѣченныхъ нами цѣлей первичныя и вторичныя собранія избирателей. Нѣтъ сомнѣнія, что ту роль, какую сыграла для передовыхъ элементовъ пролетаріата такъ называемая "земская кампанія" (мы не знаемъ, почему маріупольская группа называетъ ее "неудавшейся"), для широкихъ массъ рабочихъ должны сыграть эти избирательныя собранія, которыя несомнѣнно дадутъ достаточно благодарный матеріалъ для агитаціи и для освѣщенія политической позиціи различныхъ группъ населенія. Массовое выступленіе пролетаріата на этихъ собраніяхъ съ заявленіемъ своихъ требованій можетъ имѣть не только "воспитательное" значеніе для самого пролетаріата, но и практически -- политическое значеніе въ смыслѣ вліянія на поведеніе привилегированныхъ избирателей. Извѣстно, что, не смотря на свои по необходимости ограниченные размѣры, выступленіе сознательныхъ рабочихъ на засѣданіяхъ земствъ и думъ не осталось безъ вліянія на отношеніе либерализма и демократіи къ ряду политическихъ вопросовъ и, прежде всего, въ вопросу объ избирательномъ правѣ. Тѣмъ большее значеніе въ этомъ смыслѣ должны имѣть массовыя выступленія рабочихъ.
Само собой разумѣется, что въ "избирательный" періодъ рабочая масса должна ставить себѣ задачей не только выступать на собраніяхъ "законныхъ" избирателей, но захватывать себѣ самой право собираться для свободнаго обсужденія политическаго положенія и побуждать къ такому же захвату и другіе слои населенія. Этотъ захватъ и будетъ первымъ шагомъ къ постройкѣ зданія революціоннаго самоуправленія народа. И тутъ маріупольская Группа совершенно права, подчеркивая мѣстный характеръ этихъ начальныхъ актовъ революціоннаго выступленія народа. Звать населеніе уѣздныхъ и губернскихъ городовъ къ "самовольному" выбору представителей, призывать крестьянъ посылать своихъ уполномоченныхъ для совмѣстнаго съ городскими обсужденія положенія дѣлъ, создать рядъ уѣздныхъ и губернскихъ революціонныхъ "парламентовъ", какъ органовъ выраженія революціонной народной води, какъ оплота для народнаго движенія въ цѣляхъ уничтоженія "существующаго порядка" -- таковъ долженъ быть политическій образъ дѣйствій. Изъ этой "мѣстной" организаціи революціоннаго самоуправленія, быть можетъ, и выростетъ тотъ всероссійскій органъ революціоннаго представительства, который окончательно сольетъ всѣ "мѣстные" ручейки народнаго движенія въ одно всероссійское русло.
"Развязать" революцію и закрѣпить за собою революціонныя позиціи въ возможно большемъ количествѣ мѣстъ -- это задача, ничего общаго не имѣющая съ жалкой дѣтской выдумкой новѣйшихъ революціонныхъ стратеговъ, мечтающихъ о назначеніи "всенароднаго" выступленія въ три часа ночи съ воскресенья на понедѣльникъ. Но это -- задача настолько сложная и трудная, что надо заразиться изрядной долей оптимизма, того самаго неосновательнаго оптимизма, который маріупольская Группа обличаетъ въ "твердокаменномъ прожекторствѣ", чтобы построить всю свою тактику на увѣренности, что "къ моменту собранія Государственной Думы можно уже будетъ идти на послѣдній штурмъ твердынь абсолютизма" и что "первый день засѣданія Государственной Думы" будетъ непремѣнно "первымъ днемъ побѣдоноснаго всероссійскаго выступленія". О, конечно; если бы "къ моменту собранія Государственной Думы" налицо оказалась ужо организація революціоннаго самоуправленія -- или, что то же самое, организація народныхъ силъ для рѣшительной борьбы -- которую съ извѣстнымъ правомъ можно было бы назвать "всенародною", которая явилась бы выразителемъ думъ, чувствъ, настроенія и воли многомилліонныхъ народныхъ массъ,-- ну, тогда, конечно, не зачѣмъ было бы ожидать того агитаціоннаго и революціоннаго -- возбуждающаго дѣйствія, которое, при извѣстныхъ условіяхъ, могутъ произвести засѣданія Государственной Думы. Ну, а если нѣтъ? Если организація революціоннаго самоуправленія къ "первому" дню не достигнетъ еще необходимой широты и интенсивности? Если для самаго развитія этой организаціи, для подчеркиванія и закрѣпленія въ умахъ народа сознанія необходимости противопоставить своихъ революціонныхъ избранниковъ членамъ цензовой и бюрократической Думы, агитаціонный матеріалъ, доставляемый обсужденіемъ общегосударственныхъ вопросовъ съ такой центральной всероссійской трибуны, какой, не смотря ни на что, явится Дума, окажется вовсе нелишнимъ? Не ясно ли, что въ первомъ случаѣ, въ случаѣ удачи, Дума исчезнетъ или переродится безъ всякихъ усилій съ нашей стороны и что, слѣдовательно, стараться во что бы то ни стало уже теперь помѣшать ея созыву -- значило бы совершенно безплодно тратить силы, необходимыя на несравненно болѣе плодотворную работу революціонной агитаціи и организаціи? Не ясно ли, что во второмъ случаѣ, въ случаѣ незаконченности постройки революціоннаго самоуправленія народа, отсутствіе такого мощнаго орудія агитаціи и революціоннаго возбужденія, какимъ, при у мѣломъ использованіи, окажутся засѣданія Думы, отозвалось бы прямымъ ущербомъ для вашей революціонной работы, для ускоренія всенароднаго выступленія? Очевидно, что въ настоящее время помѣшать созыву Думы -- никоимъ образомъ не можетъ быть нашей цѣлью. Наша цѣль сейчасъ -- организація революціоннаго самоуправленія. Невозможность для Думы собраться должна быть, во всякомъ случаѣ, лишь однимъ изъ возможныхъ слѣдствій достиженія нами этой цѣли, а никакъ не самодовлѣющей задачей, которую мы будемъ выполнять наряду съ организаціей революціоннаго самоуправленія.
Между тѣмъ, маріупольская Группа дѣлаетъ къ нашему плану именно такое дополненіе, что, наряду со всей той положительной революціонной работой, которая нами была намѣчена и которую она принимаетъ, она выдвигаетъ принудительный "бойкотъ" Думы "законными" избирателями. Къ тому же и путь, предлагаемый группою чреватъ огромными опасностями.
Этотъ путь сводится къ тому, чтобы силою мѣшать выборамъ, а "неповинующихся" "разогнать". Такимъ способомъ разсчитываетъ маріупольская Группа заставить либераловъ дѣйствовать сообразно интересамъ пролетаріата, какъ она ихъ понимаетъ. Воя политическая тактика нашей партіи, поскольку она соприкасается съ либеральнымъ и буржуазно-демократическимъ движеніемъ, направлена къ той же самой, вполнѣ законной цѣли, но въ чемъ это выражалось? Мы всегда стремились создать своей дѣятельностью такое настроеніе въ рабочемъ классѣ и народныхъ массахъ вообще, которое заставило бы либераловъ, волей или неволей, признать, напр., всеобщее и проч. избирательное право, заставило бы ихъ, волей или неволей, захотѣть принять это требованіе въ свою программу. Маріупольская же Группа вовсе не ставитъ вопроса о томъ, чтобы заставить либераловъ захотѣть дѣйствовать въ нашемъ духѣ. Воздѣйствіе на политическую волю либераловъ она подмѣняетъ воздѣйствіемъ на ихъ личность. Маріупольская группа по-просту разсчитываетъ за шиворотъ "тащитъ" либераловъ туда, куда имъ идти не хочется.
Но является вопросъ: при такомъ упрощенномъ способѣ "воздѣйствія" за либераловъ разсчитываютъ ли маріупольскіе товарищи на активное участіе многомилліонныхъ народныхъ массъ? Если да, то невольно напрашивается мысль, что народныя массы, способныя такъ активно выступать на защиту своей политической идеи, способныя силой побѣдить имущіе классы, могутъ совершенно спокойно игнорировать дѣйствія этихъ классовъ и создавать свое революціонное самоуправленіе, предъ которымъ стушуется и пропадетъ жалкая Дума, выбранная безсильной кучкой "законныхъ" избирателей. Къ чему же въ такомъ случаѣ "шумъ"? Но, думается, что сами маріупольскіе товарищи не станутъ отрицать весьма малую вѣроятность такого внезапнаго подъема политической сознательности и активности въ милліонахъ крестьянства и даже въ широкой рабочей массѣ, которая бы позволила этимъ крестьянамъ и пролетаріямъ, уже ко времени первыхъ избирательныхъ собраній, явиться активными участниками проектируемаго группою "разгонянія". А при такихъ условіяхъ -- и это будетъ путь наименьшаго сопротивленія -- болѣе чѣмъ вѣроятно, что это "разгоняніе" явится предпріятіемъ не рабочихъ, де крестьянъ, не народа, а все того же тонкаго слоя вооруженныхъ сознательныхъ рабочихъ, дѣйствующихъ за народъ. Это будетъ тоже заговорщицкое возстаніе, но уже возстаніе не противъ стараго политическаго порядка, а противъ буржуазія. Конечно, кучка отважныхъ людей можетъ разъ, и другой, и третій "разогнать" собраніе, но нечего, разумѣется, и мечтать о томъ, чтобы она дѣйствительно сдѣлала выборы "недѣйствительными".
Совершенно несомнѣнно, что, при такомъ образѣ дѣйствій, наша партія имѣла бы всѣ шансы возстановить противъ себя не только либераловъ, но и крестьянство и широкіе слои пролетаріата. Ибо, повторяемъ: хоть съ какой-нибудь точки зрѣнія такая своеобразная "тактика" могла бы быть "нужна" лишь при неподготовленности крестьянства и рабочихъ въ усвоенію и воплощенію идеи революціоннаго самоуправленія. А при этомъ условіи мы имѣли бы народныя массы, и въ частности крестьянскихъ уполномоченныхъ, которые, вѣдь, тоже придется "разгонять", противъ себя. Съ другой стороны, наши разгоняющіе товарищи могли бы встрѣтить въ своемъ предпріятіи совершенно неожиданную и врядъ ли желательную поддержку "черныхъ сотенъ" вездѣ, гдѣ "господскіе" выборы будутъ грозить провести въ Думу болѣе или менѣе "радикальныхъ" кандидатовъ.
И это "сотрудничество" съ черными сотнями" оказалось бы вовсе не случайнымъ. Оно показало бы -- и показало бы совершенно вѣрно,-- что, принявъ "дополненіе" маріупольскихъ товарищей, мы сыграли бы роль прямо реакціонную. "Бойкотъ" Думы, безъ предварительнаго созданія лучшаго, чѣмъ Дума, революціоннаго органа, вообще могъ бы привести лишь къ самоустраненію наиболѣе прогрессивныхъ элементовъ имущихъ классовъ, лишь къ отказу ихъ использовать свои силы въ интересахъ политическаго освобожденія страны; онъ привелъ бы въ упроченію организаціи всѣхъ реакціонныхъ силъ, которыя имѣли бы свой центръ и опору въ Думѣ, между тѣмъ какъ оилы оппозиціонныя и революціонныя оставались бы по-прежнему въ раздробленномъ состояніи. Но "бойкотъ", проведенный путемъ насилія революціонеровъ надъ избирателями, привелъ бы еще къ худшимъ послѣдствіямъ. Правительство явилось бы въ благородной роли охранителя "свободы" выборовъ, а своей "тактикой запугиванія" мы бы, съ своей стороны, сдѣлали бы все возможное, чтобы бросить въ его объятія и либераловъ, и демократовъ, и крестьянство, въ представленіяхъ котораго, правительство, несомнѣнно, постарается связать Государственную Думу съ обѣщаніемъ аграрныхъ реформъ я которому нужно будетъ изжить еще эту иллюзію раньше, чѣмъ встать безповоротно на путь открытой революціи.
И если бы правительство дѣйствительно вернулось послѣ этого въ неприкрытому "осадному положенію", то можно быть увѣреннымъ, что на его сторонѣ были бы симпатіи значительной части крестьянства и того либеральнаго общества, которое теперь протестуетъ противъ этого "положенія". Ибо, благодаря дѣйствіямъ соціалдемократіи, это "осадное положеніе" явилось бы въ глазахъ широкихъ слоевъ средствомъ для охраны "общества" и крестьянства отъ насильственныхъ покушеній рабочихъ. Но и въ томъ лучшемъ случаѣ, который предполагаютъ маріупольскіе товарищи, въ случаѣ успѣха, въ чемъ выразился бы этотъ "успѣхъ"? Въ томъ, что правительство "заявило бы о своей готовности приспособить свой проектъ согласно заявленіямъ различныхъ группъ населенія". Но какого характера были бы эти "уступки"? Намъ, кажется, не можетъ быть двухъ мнѣній на этотъ счетъ. Если мы своею "боевою" дѣятельностью, направленной противъ "общества" и крестьянъ не только сдѣлали себя ненавистными тѣмъ и другимъ, но еще вдобавокъ оторвали себя и отъ широкихъ слоевъ пролетаріата, то врядъ ли можемъ мы надѣяться на то, что именно пролетаріату удастся отвоевать себѣ широкія политическія права. Терроризированное нами населеніе охотно сплотится вокругъ монархіи, на почвѣ "умѣренной" конституціи, и мы своими дѣйствіями явно сдѣлаемъ съ своей стороны все возможное, чтобы сдѣлать эту конституцію не однимъ изъ этаповъ развивающейся революція, а жалкимъ финальнымъ аккордомъ богатѣйшей революціонной симфоніи.