Не рабочему классу, конечно, ждать для себя выгодъ отъ этихъ "уступокъ". Мы заранѣе должны сказать себѣ, что онѣ цѣликомъ будутъ направлены на созданіе союза между абсолютизмомъ и, верхушкою буржуазнаго общества. А что этотъ союзъ можетъ быть купленъ абсолютизмомъ за весьма дешевую цѣну -- въ томъ порукой вся исторія нашего либеральнаго общества. Не было еще примѣра, чтобы это общество отказывалось отъ измѣны народу даже тогда, когда предъ нимъ помахивали лишь туманными обѣщаніями "реформъ". Тѣмъ менѣе будетъ у него причинъ хранить свою демократическую непорочность, когда въ ходъ будутъ пущены дѣйствительныя "реформы" -- дѣйствительныя для дѣльцовъ буржуазнаго либерализма. Весьма характерно, что въ то время, какъ среди "хорошихъ господъ" безвозбранно обращаются филиппики "Гражданина" и такъ же безвозбранно ведутся разговоры о грядущемъ "обновленіи", о необходимости "умиротворенія недовольныхъ элементовъ", о "развитіи самостоятельности земскихъ учрежденій", о "разумной свободѣ печати" ("Новое Время"), провинціальной прессѣ воспрещено перепечатывать "Дневники" князя Мещерскаго. Это ограниченіе провинціальной печати, наиболѣе доступной "простому" народу, какъ нельзя лучше подчеркиваетъ истинный смыслъ тѣхъ сдѣлокъ, которыя, за спиною народа, готовятся среди "правящихъ классовъ".
Уже эти первые эпизоды изъ "шатаній самодержавія" показываютъ съ очевидностью, какова можетъ быть та "свобода", которую -- въ лучшемъ случаѣ -- принесетъ стихійное вліяніе японскихъ побѣдъ. Эта свобода не можетъ быть ничѣмъ инымъ, какъ свободой для пѣнкоснимателей буржуазнаго общества, союзомъ россійскаго абсолютизма съ верхними десятью тысячами. Капля за каплей будетъ цѣдить самодержавное правительство свои "уступки": сегодня льгота еврейскимъ купцамъ 1-ой гильдіи, завтра -- "полная свобода" земцевъ въ проведеніи мостовъ и дорогъ къ своимъ имѣніямъ, потомъ -- "свобода печати" для газетъ, внесшихъ крупный залогъ и т. д. и т. д. И за каждую такую крупицу реформаторской чечевицы одинъ за другимъ полными пригоршнями будутъ отдавать высшіе классы свое, и безъ того не богъ вѣсть какое доброкачественное, демократическое первородство. Сегодняшній "герой" -- революціонеръ, завтра будетъ казаться безпокойнымъ и безшабашнымъ искателемъ приключеній, злодѣемъ, мѣшающимъ правительству спокойно шествовать по пути "умиротворенія"; сегодняшній "младшій братъ", "мужичекъ", котораго кормятъ, котораго учатъ, вокругъ котораго такъ усердно хлопочутъ, завтра превратится просто въ невѣжественнаго мужика, которой лѣзетъ со своимъ суконнымъ рыломъ, мѣшая "хорошимъ господамъ" созидать его счастье изъ заплаточекъ мелкихъ "уступокъ"; рабочій, въ движенію котораго всѣ стремятся примазаться, котораго такъ усердно поощряютъ къ "геройской борьбѣ", будетъ награжденъ прозвищемъ необузданной "черни", спящей и во снѣ видящей, какъ бы побольше произвести грабежей, пожаровъ, убійствъ. А подъ шумокъ либеральныхъ страховъ, какъ бы "неумѣренность" не испортила дѣла и не отвратила правительство отъ его "благихъ начинаній", все тѣснѣе и тѣснѣе будутъ льнуть къ правительству тѣ дѣльцы индустріи я финансовъ, которые, не гонясь за журавлями въ небѣ, тѣмъ больше нахватаютъ въ рука синицъ реальныхъ льготъ. И когда пройдетъ тяжелое для абсолютизма время, когда онъ такъ или иначе выпутается изъ затѣянной авантюры, мы увидимъ въ полномъ блескѣ все тотъ же режимъ "божьею милостью", только въ дружескомъ объятіи не съ прогорѣвшимъ феодаломъ, не съ ожирѣвшимъ отъ привольной жизни попомъ, а съ вылощеннымъ на европейскій манеръ крупнымъ коммерсантомъ. И послѣ пышныхъ иллюзій все у того же разбитаго корыта безсмысленныхъ мечтаній придется очнуться россійскому либерализму...
Незачѣмъ, конечно, говоритъ, что такой союзъ, вливъ новую кровь въ жилы дряхлаго режима и мобилизовавъ противъ освободительной борьбы пролетаріата часть тѣхъ силъ буржуазнаго общества, которыя до сихъ поръ относились къ рабочему движенію пассивно, а подчасъ и съ смутнымъ сочувствіемъ, какъ къ тарану, расшатывающему устои "режима";-- незачѣмъ говоритъ, что такой союзъ необычайно затруднитъ нашу борьбу. А между тѣмъ онъ станетъ фактомъ при продолжающейся бездѣятельности, хотя и недовольныхъ, но безмолвствующихъ народныхъ массъ.
Только активное и сознательное вмѣшательство массъ, сдѣлавъ ихъ самостоятельнымъ факторомъ политической жизни и тѣмъ самымъ поддерживая наиболѣе прогрессивные слои самой буржуазіи, сможетъ скатить въ пропасть чуть двинувшійся камень абсолютизма. При всѣхъ иныхъ условіяхъ и десятки Ляояновъ, кромѣ неисчислимыхъ жертвъ, народу ничего не принесутъ. Начало "уступокъ" громко взываетъ ко всѣмъ, имѣющимъ уши, чтобы слышать, о томъ, какъ много еще предстоитъ работы, и какъ мало осталось времени.
Съ самаго начала войны лозунгомъ своимъ соціалдемократія выставила требованіе мира. Если нужно подтвержденіе, что это былъ правильный лозунгъ, мы имѣемъ тому убѣдительное свидѣтельство. "Миръ послѣ нашихъ неудачъ -- наша политическая смерть", пишетъ разоткровенничавшійся теперь "Гражданинъ". "Наша" т. е. самодержавія. Да, миръ -- это политическая смерть самодержавія! "Миръ, заключенный подъ непосредственнымъ напоромъ народныхъ массъ, руководимыхъ соціалдемократіей" -- это побѣда пролетаріата!
Сотни тысячъ листковъ разнесли уже по всей странѣ это требованіе мира и обличеніе всѣхъ связанныхъ съ войной безобразій самодержавнаго режима; надо, чтобы этихъ листковъ были милліоны. Рядъ рабочихъ собраній высказалъ уже свое рѣзкое враждебное отношеніе къ войнѣ; надо чтобы всѣ доступные нашему вліянію рабочіе прошли черезъ эти собранія и ясно и отчетливо продумали не только исторію возникновенія войны, не только причины пораженій, но и всѣ возможныя послѣдствія. Надо, что бы они отдали себѣ отчетъ и въ шатаніяхъ правительства, и въ значеніи начавшихся "уступокъ", и въ грядущемъ перемѣщеніи общественныхъ силъ. Правительство даетъ льготы богатымъ евреямъ,-- надо, чтобы рабочій классъ звалъ, какое значеніе имѣютъ эти льготы для борьбы еврейскаго пролетаріата, и вмѣстѣ съ тѣмъ и для борьбы неразрывно связаннаго съ нимъ пролетаріата всероссійскаго; правительство ослабляетъ гнетъ надъ Финляндіей -- рабочіе должны оцѣнить значеніе этого политическаго акта; правительство пытается привлечь земцевъ,-- взоры рабочихъ должны обратиться въ эту сторону, должны разобрать группировку общественныхъ силъ въ земствахъ, должны своимъ вмѣшательствомъ оказать давленіе на нихъ, противопоставить свою организованную волю всякому шагу навстрѣчу абсолютизму, который захотятъ сдѣлать будирующіе теперь элементы. До безконечности можно было бы умножить эти примѣры. И всѣ они въ одинъ голосъ вопіютъ о необходимости удесятерить наши усилія по вовлеченію рабочаго класса въ политическую жизнь страны. Ибо такая работа, и только она одна, создастъ возможность сознательнаго вмѣшательства пролетаріата въ его классовыхъ интересахъ, въ процессъ раскрѣпощенія и освобожденія Россіи. Только она одна дастъ возможность сдѣлать и тотъ первый шагъ, который заключается въ требованіи мира.
Ф. Данъ.