И какъ всякая пассивная тактика, и намѣченная "союзомъ союзовъ", несомнѣнно, вредитъ интересамъ народныхъ массъ.
При неудачѣ, или неполной удачѣ -- она ведетъ лишь къ самоустраненію сознательныхъ элементовъ. Она даетъ возможность организоваться -- въ данномъ случаѣ на почвѣ государственной думы -- темнымъ и реакціоннымъ силамъ и оставляетъ въ хаотическомъ состояніи элементы прогрессивные, понижая, такимъ образомъ, ихъ относительную силу или, въ лучшемъ случаѣ, оставляя ихъ въ томъ же положеніи, не двигая впередъ.
При удачѣ -- она ведетъ къ ряду уступокъ со стороны правительства, уступокъ, которыя, въ свою очередь, ведутъ къ умиротворенію и откалыванію одного за другимъ верхнихъ слоевъ оппозиціонныхъ элементовъ и изолируютъ въ безправіи "низшіе классы", остающіеся, при послѣдовательномъ проведеніи такой тактики, политически неорганизованными. И нужно имѣть слишкомъ много наивной вѣры въ имманентную гражданскую доблесть либерализма и демократіи, чтобы не предвидѣть заранѣе того момента, когда именно противъ этихъ низшихъ классовъ, вѣсомъ своего стихійнаго движенія вынудившихъ правительство къ уступкамъ, встанутъ всѣ умиротворенные слои оппозиціи.
Вотъ почему мы никакъ не можемъ согласиться съ товарищемъ, приславшимъ намъ на-дняхъ письмо, посвященное вопросу о нашей тактикѣ по отношенію къ созыву государственной думы. Этотъ товарищъ всходить изъ того предположенія, что созывъ думы никоимъ образомъ не можетъ послужить столикомъ къ всероссійскому вооруженному возстанію пролетаріата". Онъ полагаетъ, что "такъ какъ пролетаріату то и не придется участвовать въ выборахъ", то "тутъ не можетъ быть мѣста избирательной агитаціи". Остается, стало быть, за "невозможностью" возстанія, "другая реакція со стороны пролетаріата, физически, можетъ быть, менѣе яркая, но болѣе внушительная въ качествѣ демонстраціи (курсивъ нашъ) его сознательной политической зрѣлости". "Единственной (курсивъ нашъ) формой активнаго выступленія пролетаріата можетъ быть въ данномъ случаѣ всеобщая политическая забастовка во имя всеобщаго избирательнаго права и учредительнаго собранія. Эта забастовка могла бы быть кратковременной, хотя бы въ нѣсколько дней, пробной мобилизаціей политическихъ силъ соціалдемократіи, практической цѣлью которой должно быть политическое давленіе на тѣ классы общества, которые будутъ призваны къ выборамъ..." Угроза вторичной, уже не "пробной" всеобщей забастовкой "со всѣми ея осложненіями, легко предвидимыми въ этомъ случаѣ, явилась бы гарантіей достаточно сильнаго вліянія этой первой политической забастовки на все общество, а въ томъ числѣ и на избирателей". Такъ говоритъ авторъ письма.
Сравнимъ предлагаемую имъ тактику съ тактикой "Союза союзовъ". Отличіе состоитъ въ томъ, что авторъ письма исходитъ изъ предположенія, что дума не бойкотируется избирателями. Но такъ какъ пролетаріатъ къ числу "избирателей" не принадлежитъ, то вопросъ о бойкотѣ и не -- бойкотѣ ему рѣшать не придется: этотъ вопросъ стоить внѣ его тактики. И поскольку рабочій классъ будетъ, въ данномъ случаѣ, вести свою самостоятельную и активную политику, то или иное рѣшеніе о бойкотѣ можетъ нѣсколько видоизмѣнить форму, время, мѣсто и обстоятельства выступленія пролетаріата, но не можетъ повліять на существо пролетарской тактики. И вотъ, что касается тактики самого пролетаріата, то авторъ письма рекомендуетъ ему ту же самую пассивную, оборонительную позицію, какъ и "Союзъ союзовъ". Элементовъ наступленія, революціоннаго захвата въ предлагаемой пробной забастовкѣ нѣтъ. Правда, они намѣчены въ видѣ угрозъ уже не "пробной", а настоящей забастовкой, "со всѣми ея осложненіями", какъ глухо выражается авторъ. Но вѣдь это только "угроза", а для даннаго момента проектируется все же не болѣе, какъ та же самая "мирная демонстрація",-- разсчитанная притомъ на силы не всего народа, а лишь одного рабочаго класса -- какую рекомендуетъ и "союзъ союзовъ". Поэтому, намъ кажется слишкомъ оптимистической высказываемая авторомъ письма надежда, что "намѣченной всеобщей забастовкой пролетаріатъ дѣйствительно стать бы во главѣ всего общественнаго освободительнаго движенія. Она явилась бы и лучшимъ средствомъ его организаціи для дальнѣйшей борьбы".
Нѣтъ, для того, чтобы "стать во главѣ всего освободительнаго движенія", пролетаріатъ долженъ не "демонстрировать" только передъ населеніемъ, а своей тактикой дѣйствительно вовлекать его въ борьбу. А чтобы использовать свое выступленіе для организаціи въ цѣляхъ дальнѣйшей борьбы, въ это выступленіе долженъ быть вложенъ элементъ революціонной организаціи массъ.
Съ этой точки зрѣнія мы можемъ только еще разъ настоятельно рекомендовать вниманію товарищей тотъ планъ революціоннаго выступленія, который уже намѣченъ нами въ статьѣ "Къ современному положенію". Хотя "пролетаріату то и не придется участвовать въ выборахъ", это отнюдь не мѣшаетъ намъ захватить себѣ право "избирательной агитаціи" путемъ учрежденія рабочихъ агитаціонныхъ комитетовъ для агитаціи во имя всеобщаго, равнаго, прямого и тайнаго избирательнаго права и Учредительнаго собранія. Они должны призывать и къ осуществленію этой идеи въ томъ или иномъ видѣ. Они должны поставить себѣ цѣлью организовать выборъ народомъ своихъ уполномоченныхъ революціонныхъ депутатовъ внѣ тѣхъ "законныхъ" рамокъ, которыя будутъ установлены министерскими проектами. Они должны звать крестьянъ посылать своихъ свободно выбранныхъ депутатовъ въ города для совмѣстнаго съ городскимъ населеніемъ обсужденія вопроса, что дѣлать. Поскольку такая тактика удастся,-- и мы, конечно, должны быть готовы къ тому, что она удастся не вполнѣ и не повсюду -- постольку намъ удастся покрыть страну сѣтью органовъ революціоннаго самоуправленія. Всероссійское объединеніе такого самоуправленія создастъ и ту политическую всероссійскую трибуну, которая намъ такъ нужна. Если путемъ созданія такой трибуны удастся "сорвать" булыгинскую думу, то это, конечно, нѣчто совсѣмъ другое, чѣмъ "срываніе" ея простымъ бойкотомъ, безъ созданія чего либо лучшаго взамѣнъ. Во всякомъ случаѣ работа въ этомъ направленіи сдѣлаетъ все, что въ нашихъ силахъ, для революціонизированія и революціонной организаціи народныхъ массъ.
Но при такой постановкѣ задачи, вопросъ о бойкотѣ или не -- бойкотѣ думы привилегированными избирателями теряетъ для насъ свою остроту. Ибо, поскольку дѣло организаціи революціоннаго самоуправленія удастся, постольку архаической думѣ, если бы она и собралась, останется или подчиниться, или исчезнуть. И тутъ то активное выступленіе массъ, хотя бы въ видѣ политической забастовки, пріобрѣтаетъ совершенно иной характеръ, чѣмъ въ проектахъ "Союза союзовъ" и цитированнаго нами выше письма. Тутъ политическая забастовка не будетъ простой "демонстраціей недовольства", а будетъ боевымъ шагомъ, направленнымъ къ прямой поддержкѣ шаговъ органа революціоннаго самоуправленія, если созданіемъ его дума будетъ "сорвана"; къ поддержкѣ революціонныхъ шаговъ органа революціоннаго самоуправленія и думы противъ самодержавной бюрократіи, если дума все же соберется и рѣшитъ встать на революціонный путь; къ поддержкѣ органа революціоннаго самоуправленія противъ бюрократіи и думы, если послѣдняя окажется реакціонной. Мы видимъ, какъ наступательная и организующая тактика, не связывая намъ рукъ тѣмъ способомъ дѣйствій, который сочтутъ за благо принять другіе партіи и классы, скорѣе всего дѣлаетъ насъ готовыми къ войнѣ на всѣ фронты. Но, при такихъ условіяхъ, политическая забастовка совершенно теряетъ свой мирный и "демонстративный" характеръ. Мы должны смотрѣть на нее именно какъ на возможный прологъ болѣе бурныхъ событій, и въ вызванной нами къ жизни организаціи революціоннаго самоуправленія эти событія должны найти достаточную опору для превращенія въ движеніе всенародное.
Намъ остается еще возразить на внушенныя скептицизмомъ сомнѣнія относительно того, чтобы намъ, дѣйствительно, удалось хоть въ сколько нибудь обширныхъ размѣрахъ выполнить ту огромную задачу, которую мы поставили. Мы не раздѣляемъ этого скептицизма и полагаемъ, что при энергіи, умѣлости и рѣшимости мы сможемъ сдѣлать очень много въ этомъ направленіи. Но если бы мы даже сдѣлали очень мало, то во всякомъ случаѣ и это малое будетъ плюсомъ въ дѣлѣ всенародной "организаціи революціи". Прибѣгнуть, въ случаѣ неуспѣха, къ "призыву" къ простой демонстративной забастовкѣ будетъ никогда не поздно. Наоборотъ, какъ бы малы не были результаты нашихъ усилій въ намѣченномъ выше направленія, они, во всякомъ случаѣ, будутъ попутно наиболѣе дѣйствительнымъ образомъ подготовлять успѣхъ нашего "призыва". Но начинать съ того, чтобы ставить себѣ минимальную цѣль -- значитъ, въ революціонное время, осуждать себя на полное безсиліе, на полную зависимость отъ чужой тактики. Наоборотъ, ставить себѣ возможныя въ данной исторической обстановкѣ максимальныя цѣли, идти къ нимъ, что называется, напроломъ -- это единственно-цѣлесообразная тактика, я уже самый ходъ обстоятельствъ, которыхъ мы не можемъ заранѣе полностью усчитать, покажетъ, насколько мы можемъ приблизиться къ поставленной цѣли.
Революціонное наступленіе по всей линіи -- вотъ чего требуетъ отъ насъ историческая дѣйствительность.