- Горе нам! О горе! О ужас!
- Бежим прочь от проклятого трупа. Иначе проклятие перейдет и на нас!
- Бежим! Бежим!
Мужчины, женщины, дети устремились в разные стороны. Воины бежали, побросав оружие. Тут теснились пехотинцы, там мчались всадники, погоняя бичами своих лошадей.
Напрасно их предводители старались остановить их. Напрасно Хельхал рвал свои волосы, умоляя гуннов не покидать трупа господина. Напрасно Дценгизитц поражал бичом беглецов. Он сам был сброшен с седла и очутился под копытами лошадей.
Хельхалу удалось наконец забраться на верхнюю ступеньку, которыми со всех сторон был окружен шатер.
- Не верьте германке! Она лжет! - кричал он с возвышения. - Как, и ты, Дзорртильц, бежишь? - воскликнул он, удерживая за плеча пробегавшего мимо воина. Это был начальник стражи, обмывавший вместе с Хельхалом труп повелителя. - Остановись же! Она лжет!
- Нет, она не лжет! - закричал воин, вырываясь. - Бегите, друзья, бегите от проклятого трупа! Я сам видел, клянусь вам, я видел у него во рту желтые волосы. Я и прежде догадывался, что это так, что она его задушила. Нет, она не лжет! Бегите!
И там, где были услышаны эти слова, смятение еще усилилось.
Хельхалу удалось удержать у шатра только небольшую толпу преданных ему рабов. Он боялся, что германцы уничтожат палатку вместе с покойником.