Звук донесся с севера, с дороги, пролегавшей по опушке леса. Там, где начиналась лесная чаща, остановился всадник на прекрасном вороном жеребце. Спрыгнув с коня и бросив ему на шею поводья, он приложил ладонь к его ноздрям. Конь снова заржал и, закачав головой, лизнул господину руку
Оставив коня, всадник пешком направился к источнику.
Он был лет на десять старше Дагхара ростом значительно ниже его, но плотнее. Дорогой византийский шлем покрывал его черные волосы, длинными, прямыми прядями ниспадавшие ему на плечи и затылок. Темный пурпуровый греческий плащ из очень тонкой материи, изящно вышитой золотом, окутывал всю его невысокую, хотя и не лишенную благородства, фигуру.
Медленно, как бы торжественно, подошел он к разговаривавшим у ключа.
- Опять он! - с тревогой, но без гнева прошептала Ильдихо.
Дагхар смерил прибывшего взором серьезным, но не враждебным.
Пришедший поклонился девушке. Этот поклон был так горд и сдержан и в то же время так глубоко почтителен, что она невольно ответила ему легким наклонением головы: так стройная лилия наклоняет свою головку при легком дуновении ветерка.
- Простите, благородная княжна, - сказал он на ругском языке (его голос был мягок и звучен, но как бы подавлен печалью), - что я пришел сюда, как будто затем, чтобы искать вас. Приветствую вас, искусный игрок на арфе, сын короля скиров.
Последние слова он произнес на чистом скирском наречии.
Дагхар дружелюбно протянул ему правую руку, которую тот взял и пожал левой.