- Эдико, Эдико! - снова произнес шепотом сидевший в них. - Эта проклятая боль в пояснице не позволяет мне сесть на коня, и я принужден сидеть в этом ящике. - Я должен же с тобой наконец переговорить. Ну, хоть на одно слово.
- Молчи, безумный, - отвечал тот, не останавливаясь. - Те двое и без того уже полны подозрений. Погубить нас что ли ты хочешь? И при том еще раньше, чем дело сделано.
ГЛАВА III
Уже сумерки начинали спускаться на землю, а поезд еще не достиг места, назначенного для ночной стоянки, - берегов реки Дрикки, притока Тиссы. Гуннские всадники то и дело подъезжали к Эдико с краткими известиями, при чем все они длинными копьями и своими бичами из крепкой буйволовой кожи неизменно указывали на запад, где среди степных испарений закатывалось солнце, тусклое, багровое, без лучей, без света.
Отпустив всадников, Эдико спокойно смотрел, как они разъезжались в разные стороны.
Вдруг пред ним останови коня один еще очень молодой римлянин. - Эдико, господин, - начал он робко, - меня послал мой отец Вигилий. Он беспокоится... Один из готов, приставленных к повозкам, сказал ему, что он ясно видел на западе густые облака пыли. Очевидно, это - всадники. Отец боится... не разбойники ли это...
- В царстве Аттилы? Нет, мальчик. Успокой храбреца! Разве ты не видел, когда мы переходили вашу границу, сколько скелетов и трупов пригвождено к деревьям там и сям вдоль дороги?
- Видел, - сказал юноша, содрогнувшись. - Да, ваш господин любит страшные украшения. Когда проезжаешь по дороге, поднимаются целые стаи воронов. А там, за поворотом дороги висят трое сразу, - римляне по виду и по одежде.
- Да, да, это два разбойника и римский лазутчик. Мой господин умеет вознаграждать по заслугам. Они были схвачены на месте преступления, тут же обвинены, осуждены и казнены.
- Кровава ваша расправа, - заметил юноша.