- Начинай, король ругов, - предложил Гервальт, - и кончай скорее. Горе нам, если мы до рассвета не успеем снова быть в безопасном месте. Его всадники, его шпионы следят и караулят всюду. Безрассудно я сделал, что согласился сюда приехать. Я решился на эту опасную, рискованную поездку только потому, что глубоко уважаю тебя, король Визигаст, как друга моего отца, и что ты, король Ардарих, двадцать лет тому назад вручил мне меч. Кроме того, я хотел предостеречь вас обоих... Когда мы плыли сюда по темной поверхности реки, медленно катящей свои волны, мне казалось, будто мы едем в подземное жилище Гелы.
- В жилище Гелы попадают только трусы, которые боятся смерти, - вскипел юноша, с гневом встряхнув своими темными курчавыми волосами.
Гервальт схватился за короткий меч, висевший на перевязи.
- Начинай, друг Визигаст, - предложил король Ардарих, прислоняясь к дереву и рукояткой копья удерживая развевающийся по ветру плащ. - А ты, Дагхар, сдерживай себя. Этот алеманский граф рядом со мною стоял на Марне. Там устояли лишь храбрейшие из героев.
- Вы сами знаете, что я скажу, - начал король ругов. - Иго гуннов невыносимо! Когда же оно падет, наконец?
- Когда свергнут его боги, - сказал Гервальт.
- Или мы, - воскликнул Дагхар.
Король Ардарих в раздумьи молчал.
- Так по твоему его можно переносить, граф Гервальт? - спросил Визигаст. - Ты храбр, шваб, ты горд, горд, как весь твой благородный народ. Напоминать ли тебе о том, что ты сам знаешь, что ты терпишь так же, как и мы. Гунн господствует полновластно. Ни Рим, ни Византия не отваживаются на борьбу с ним, ужасом всех стран! Страшного вандала Гейзериха, ужас всех морей, называет он своим братом. Все южные народы от ворот Византии вплоть до Янтарных островов северного моря покорил он себе... И как он господствует! По произволу! По прихоти он иногда великодушен, но лишь прихоть сдерживает его несправедливость, жестокость и вероломство, Ни король не может быть уверен в своем достоинстве, ни поселянин - в жатве, ни даже женщина - в своей невинности. Но безжалостнее всех покоренных им народов угнетает он нас - белокурое, голубоглазое племя, Нас, "германцев", как называют нас римляне, не только хочет он подавить, но и обесчестить.
- Только не меня и не моих гепидов, - сказал спокойно король Ардарих, слегка выпрямляясь.