Эллак глубоко вдохнул.
- Ее жениху не к чему мне это говорить, - возразил он. - Она может быть горда как богиня, она поневоле горда! - Он сдержал порыв чувства, вспыхнувшего в его груди, и затем начал снова: - Но вы оба не правы, повелитель прав. По-моему, вы не должны раздражать его!.. Не все сыновья повелителя к вам благосклонны. Если я заступаюсь за германцев, то другие возбуждают его против них. А он больше слушает их, чем меня.
- Почему так? - спросил Визигаст.
Эллак пожал плечами. - Он больше расположен к суровости, чем к кротости. Он не любит германцев, не любит и меня. А любит он...
- Эрнака - этого злого ребенка и это чудовище - Дценгизитца, - воскликнул Дагхар.
- Горе нам, - прибавил король ругов, - если только они когда-нибудь будут править нами!
- Этого не будет никогда! - засмеялся Дагхар.
- А почему не будет? - строго взглянув на него, спросил Эллак.
- Потому что прежде чем... потому что еще раньше...
- Молчи, Дагхар! - вмешался король. - Потому что мы попросим Аттилу, когда он будет делить свое царство между многочисленными наследниками, - ведь у него больше ста сыновей! - отдать нас германцев тебе.