- Готелинда, - сказала она, - я прощаю тебя. Умертви меня, но прости и ты мне.
А вода поднималась все выше. Она достигла уже верхней ступени и медленно начала разливаться по полу галереи.
- Тебя простить? Никогда! Вспомни Эвтариха!
Горячая вода полилась из голов дельфинов и тритонов на левой стороне галереи. Тогда Амаласвинта выбежала на середину и стала как раз против головы Медузы, - единственное место, куда не достигали горячие струи. Если бы ей удалось взобраться на проходящий в этом месте мостик, то жизнь ее могла бы продлиться еще на некоторое время. Готелинда, по-видимому, на это и рассчитывала, желая продлить ее мучения. Вот вода с шумом стала разливаться по галерее и омочила уже ноги Амаласвинты. Она бросилась на мостик.
- Слушай, Готелинда, - закричала она, - моя последняя просьба! Не за себя, за мой народ, за наш народ... Петр хочет погубить его, и Теодагад...
- Да, я знала, что это государство будет последней твоей заботой! Знай же: оно погибло! Эти глупые готы, которые в течение столетий предпочитали Амалов Балтам, теперь проданы домом Амалов: Велизарий уже приближается, и нет никого, кто предупредил бы их.
- Ошибаешься, дьявол, они предупреждены. Я, их королева, предупредила их. Да здравствует мой народ! Да погибнут его враги и... Боже! Смилуйся над моею душою!..
Она бросилась в волны и погрузилась в воду. Готелинда с удивлением смотрела на место, где стояла ее жертва.
- Она исчезла, - сказала она и взглянула на воду: на ее поверхности плавал только один платок Амаласвинты. - Даже и в смерти эта женщина победила меня! - медленно промолвила она. - Как долга была ненависть, и как коротка месть!