Старик Гадусвинт выступил вперед, опираясь на длинную палку, и сказал:
- Это место суда окружено красным шнуром в знак того, что народному суду принадлежит право судить кровавые преступления. Да, мы имеем право решать это дело.
- В глубине сердца, - продолжал Гильдебранд, - мы все обвиняем Готелинду. Но кто из нас может здесь, перед лицом суда, уличить ее в этом убийстве?
- Я! - раздался звонкий голос, - и красивый молодой гот в блестящем вооружении выступил вперед.
В толпе пронесся говор: "Это граф Арагад, брат герцога Гунтариса!.. Он любит Матасвинту, дочь Амаласвинты!.. Он женится на ней!.. Он выступает мстителем за ее мать!"
- Я граф Арагад, - громко произнес молодой гот, - из рода Вельзунгов. Я не в родстве с убитой, но ближайший родственник ее - Теодагад - не исполнил своего долга кровавой мести за нее, так как он сам был участником ее убийства. Поэтому я, свободный, ничем не запятнанный гот благородного рода, друг несчастной княгини, являюсь обвинителем вместо ее дочери Матасвинты. Я обвиняю ее в убийстве, в пролитии крови!
С этими словами высокий, красивый гот вынул свой меч и, при громких криках одобрения со стороны народа, протянул его к стулу судьи.
- Какие доказательства имеешь ты? Скажи...
- Стой, тинг-граф! - раздался вдруг серьезный голос Витихиса. - Ты так стар, Гильдебранд, так прекрасно знаешь обычаи, права, а позволяешь толпе увлекать себя? Неужели я должен напоминать тебе первое требование справедливости? Обвинитель здесь, но где же обвиняемая?
- Женщина не может присутствовать в народном собрании, - спокойно ответил Гильдебранд.