Глаза всех с любопытством устремились на этого человека. Сильверий после небольшой паузы снял плащ, покрывавший голову и плечи вошедшего.
- Альбин! - с негодованием, презрением и отвращением вскричали присутствовавшие. - Как? Альбин? Изменник?
И молодой Лициний, а за ним и некоторые другие обнажили даже мечи.
Вся фигура вошедшего выражала трусость. Он пугливо озирался вокруг и наконец остановил умоляющий взгляд на Сильверий.
- Да, - спокойно сказал священник, - это Альбин. Если кто-нибудь из вас что-либо имеет против него, пусть выскажется.
- Клянусь небом! - вскричал Лициний. - Неужели об этом еще нужно говорить! Все мы знаем, кто такой Альбин и что он такое: трусливый, бесстыдный изменник!
Юноша умолк, потому что гнев душил его.
- Брань - не доказательство, - спокойно вступил Сцевола. - Но вот я при всех спрашиваю его, и пусть он мне ответит.
- Альбин, ты ли выдал тирану главные положения нашего союза? Ты ли спас себя постыдной клятвой, данной тирану Теодориху, не вмешиваться больше в государственные дела и бежал, не заботясь о том, что благороднейшие римляне Боэций и Симмах, выступившие в твою защиту, были схвачены, лишены имущества и в конце концов казнены? Отвечай, не из-за твоей ли трусости погибла краса нашего государства?
В собрании послышался ропот неудовольствия. Обвиненный молчал, дрожа всеми членами, даже Сильверий на минуту растерялся.