Десять дней уже тянется осада Неаполя. Каждый день Тотила и Улиарис сходились на совещание в башню Исаака у Капуанских ворот.
- Плохи, плохи наши дела, - говорил Улиарис на десятый день. - С каждым днем все хуже. Кровожадный Иоганн, точно барсук, подкапывается под замок Тиверия, а если он его возьмет, - тогда прощай, Неаполь! Вчера вечером он устроил окопы на холме над нами и бросает теперь зажигательные стрелы нам на головы.
- Шанцы надо уничтожить, - как бы про себя заметил Тотила.
- Гораздо больше этих стрел вредят нам "воззвания к свободе", которая целыми сотнями перебрасывает Велизарий в город. Итальянцы начинают уже бросать камнями в моих готов, если это усилится... Мы не в силах с тысячью воинов отбиваться от тридцати тысяч Велизария да еще от других тридцати тысяч неаполитанцев внутри города... А что, от короля нет известий?
- Ничего нет. Я послал сегодня пятого гонца.
- Слушай, Тотила. Я думаю, нам не выйти живыми из этих стран.
- И я также думаю, - спокойно ответил Тотила, отпивая глоток вина из стакана.
Когда на следующее утро Улиарис поднялся на стену города, он в удивлении протер себе глаза: на шанцах Иоганна развевался голубой флаг готов. Тотила ночью высадился в тылу неприятеля и внезапным нападением отбил холм. Эта смелая выходка взорвала Велизария. Но он утешал себя тем, что сегодня же явятся его четыре корабля, и тогда безумный мальчишка будет в его руках.
Действительно, вечером, при заходе солнца, корабли появились в виду гавани.
- Восходящее солнце увидит их уже в гавани Неаполя! - с довольной улыбкой сказал Велизарий.