- Но ведь к нашему союзу принадлежит Рустициана, вдова Боэция и дочь Симмаха, - заметил Сцевола. - Она пользуется громадным влиянием. Останется ли она в союзе, если в него вступит Альбин? Разве сможет она простить и забыть? Никогда!
- Нет, сможет, - ответил Цетег, - если вы не верите мне, поверьте собственным глазам.
И он быстро пошел к прежнему своему месту. Там, у бокового входа, стояла какая-то фигура, плотно закутанная в плащ.
- Иди, - шепнул ей Цетег, беря ее за руку. - Теперь иди!
- Не могу, не хочу! - тихо ответила фигура, сопротивляясь. - Я проклинаю его! Я не могу даже видеть этого несчастного!
- Иди! - повелительно прошептал Цетег, - иди, ты должна и сделаешь это, потому что я этого хочу. - И он отбросил покрывало с головы фигуры и взглянул ей прямо в глаза. Та нехотя повиновалась и вышла на середину залы.
- Рустициана! - вскричали все.
- Да, - ответил Цетег и вложил руку вдовы в дрожащую руку Альбина. - Видите, Рустициана прощает Кто же будет сопротивляться теперь?
Все молчали. Сильверий выступил вперед и громко заявил:
- Альбин - член нашего союза. Но, прежде чем разойтись, я сообщу вам самые последние сведения и сделаю необходимые распоряжения. Лициний, вот план крепости Неаполя. К утру он должен быть скопирован. А вот, Сцевола, письма из Византии, от императрицы Феодоры, благочестивой супруги Юстиниана. Ты должен ответить на них. Ты, Кальпурний, возьми этот вексель на полмиллиона солидов Альбиния и отправь его казначею короля франков. Он действует на своего короля в нашу пользу и возбуждает его против готов. Затем сообщаю вам всем, что, по последним письмам из Равенны, рука Господня тяжело легла на тирана. Глубокое уныние, слишком позднее раскаяние подавляют его душу, а утешение истинной веры ему недоступно. Потерпите еще немного: гневный голос Судьи скоро призовет его, тогда наступит свобода. В следующем месяце, в этот же час, мы снова сойдемся здесь. Идите с миром, благословение Господне над вами!