- Мне надо самому поговорить с этим философом, - обратился он к молодым людям. - Уведомьте меня, если святоши затеют что-нибудь.
Все вышли.
- Отец, - с чувством сказал Юлий, когда остался с префектом. - Я пришел сюда, чтобы вырвать тебя из этого душного воздуха, из этого мира лжи и коварства. Прошу тебя, друг, отец: едем со мною в Галлию.
- Недурно, - улыбнулся префект. - Бросить Италию, когда освободитель ее уже здесь! Знай, что эту войну, которую ты проклинаешь, вызвал я.
- А кто прекратит ее? Кто освободит нас от этих освободителей? - спросил Юлий.
- Я же, - спокойно и величественно ответил Цетег. - И ты, мой сын, должен помочь мне в этом. Да, Юлий, твой воспитатель, которого ты так холодно порицаешь, лелеет мечту, которой посвятил себя. Даруй последнюю радость моей одинокой жизни: будь моим товарищем в этой борьбе и наследником моей победы. Дело идет о Риме, о свободе, могуществе! Юноша, неужели эти слова не трогают тебя? Подумай, - все с большей горячностью продолжал он, - подумай: готы и византийцы, - я их ненавижу, как и ты, - погубят друг друга, и на развалинах их могущества поднимется Италия, Рим, в прежнем блеске. Повелитель Рима снова будет властвовать над востоком и западом, восстанет новое всемирное государство, более великое, чем древнее.
- И повелителем этого государства будет Цетег, - прервал Юлий.
- Да, Цетег, а после него Юлий Монтан. Юноша, ты - не человек, если тебя не прельщает подобная цель.
- Цель высока, как звезды, но путь к ней не прямой, - ответил Юлий. - Если бы этот путь был прям, - клянусь, я боролся бы рядом с тобой. Действуй открыто: созови римскую молодежь, веди их в битву против варваров, против тиранов, - и я стану подле тебя.
- Глупец, да разве же ты не видишь, что так повести дело невозможно! - вскричал Цетег.