- Слушай, - сказал больной: - я знаю, что ты, сын Гильдунга, всегда правдив. Поэтому спрашиваю тебя: скажи, я должен умереть? и сегодня? до захода солнца?
И он взглянул на своего оруженосца такими глазами, которые нельзя было обмануть. Но старик и не желал обманывать, он уже собрался с силами.
- Да, король готов, наследник Амалунгов, ты должен умереть, - ответил он, - рука смерти уже простерта над тобою. Ты не увидишь заката солнечного.
- Хорошо, - ответил Теодорих, не дрогнув ни одним мускулом. - Вот видишь, тот грек, которого я выслал отсюда, обманул меня на целый день. А мне нужно мое время.
- Ты хочешь опять позвать священника? - с неудовольствием спросил Гильдебранд.
- Нет, они уже больше не нужны мне.
- Сон так хорошо подкрепил тебя, - радостно вскричал оруженосец, - он разогнал тень, которая так долго омрачала твою душу. Хвала тебе, Теодорих, сын Теодемера, ты умрешь, как король-герой.
- Я знаю, - улыбаясь сказал король, - что ты не любил видеть священников у моей постели. И ты прав, - они не могли мне помочь.
- Но кто же помог тебе?
- Бог и я сам. Слушай! И эти слова будут нашим прощаньем. Пусть это будет моей благодарностью тебе за пятьдесят лет твоей верности. Тебе одному - не моей дочери, не Кассиодору, а только одному тебе я открою, что так мучило меня. Но сначала скажи мне: что говорит народ, что думаешь ты об этой ужасной тоске, которая так овладела мною и свела в могилу?