- Он хотел идти один и отстал от нас. Ты ведь знаешь его.
- Да вот и он! - вскричал юноша, указывая на другую сторону холма.
Действительно, оттуда приближался человек, в высшей степени своеобразный на вид. Яркий свет факела освещал бледное как привидение, почти бескровное лицо. Голова его была обнажена, длинные, блестящие черные локоны спускались на плечи. Густые черные брови и длинные ресницы оттеняли большие темные, очень грустные глаза. В складках тонкого рта виднелась глубокая, скрытая печаль. Лицо и осанка его были еще совсем юношеские, но душа, казалось, преждевременно созрела от страданий. На нем был панцирь из черной стали, а в правой руке сверкал боевой топор на длинной рукоятке. Простым наклоном головы он приветствовал других и молча стал подле старика, который между тем начал свою речь:
- Я пригласил вас сюда, потому что должен поговорить о важном деле с верными людьми, которые могут оказать помощь. И никто посторонний не должен подслушать нас. Долго, много месяцев присматривался я ко всему народу и выбрал вас: вы именно такие, которые нужны. Когда вы выслушаете меня, то сами поймете, что об этой ночи необходимо молчать.
Третий из пришедших серьезно взглянул в глаза старику.
- Говори спокойно, - сказал он, - мы выслушаем и будем молчать. О чем хочешь ты говорить?
- О нашем народе, о царстве готов, которое стоит на краю гибели.
- Гибели! - с живостью вскричал белокурый юноша, тогда как великан-брат его улыбнулся и поднял голову.
- Да, на краю гибели! - повторил старик, - и одни только вы можете поддержать и спасти его.
- Да простит тебе небо эти слова! - с горячностью прервал его юноша. - Разве нет у нас короля Теодориха, которого даже враги называют великим, самым знаменитым героем, самым мудрым королем в мире? Разве мы не обладаем этой чудной страною, Италией, со всеми ее сокровищами? Что в мире может сравниться с царством готов?