- Тем лучше, - мрачно ответил Цетег, - они уничтожат готов. Я послал к ним Лициния для переговоров, а сам поспешил сюда, рассчитывая при помощи императрицы склонить Юстиниана снова послать войска в Италию. Но не понимаю, что сталось с Феодорой? Мы с нею давно знакомы, с молодых лет. Она и теперь под моим влиянием. Но о войне и слышать не хотела, - занялась исключительно мыслями о постройке церквей, откуда такая перемена в ней?
- Не знаешь? Да ведь она страдает каким-то страшным недугом и только благодаря необыкновенной силе воли скрывает свои страдания, так как Юстиниан не выносит больных. Узнай он, что она больна, - он под предлогом лечения отправил бы ее на край света.
- Удивительная женщина! Но, как бы ни было, я уже отчаялся в помощи Юстиниана, тем более, что прибыли послы от готов - Кассиодор и... и другой, с предложением мира. Феодора была против войны, и все казалось потеряно для меня. Но в последнюю минуту мне все же удалось подействовать на нее. От нею же самой я узнал, что Юстиниан милостиво принял готских послов. И я сказал: "Ты тратишь все свое золото на постройку новых церквей, но едва ли сможешь выстроить их еще сотню. А если ты убедишь Юстиниана вырвать Италию из рук еретиков-готов, то этим самым ты возвратишь Небу сразу тысячи церквей, которые теперь принадлежат еретикам. Думаешь ли ты, что твоя сотня имеет больше значения?" Это подействовало. "Да, большой грех оставлять церкви в руках еретиков, - проговорила она. - Я не возьму такой грех на себя. Если мы и не будем в состоянии вырвать все церкви из рук готов, то все же никогда Юстиниан не признает их прав на Рим. Благодарю, Цетег! Много общих грехов нашей юности простят нам святые за то, что ты удержал меня от этого греха". Она тотчас пригласила Юстиниана к себе и поцелуями и мольбами побудила его поддержать дело Христа. В тот же вечер Юстиниан отказался от дальнейших переговоров с Кассиодором. Пока еще нет средств начать войну, но я найду их: Рим должен быть свободен от варваров, - решительно сказал Цетег.
- Цетег, - вскричал Прокопий, глядя на него с удивлением, - я поражаюсь величием твоих духовных сил, и особенно в наше время, когда всюду видишь только ничтожных людишек. Я понимаю теперь, почему все враги так суеверно боятся тебя. Такая сила и настойчивость не могут не влиять на, людей, - вот почему ты побеждаешь всех своих врагов.
- Всех? Да, мелких, конечно. Но что мне в том, когда в Риме властвует враг, единственный, который действительно велик. О, как ненавижу я этого белокурого мальчишку с женственным лицом! Когда наступит день, в который его кровь обагрит мой меч! С самого начала моей борьбы за Рим этот мальчишка вечно становится мне поперек дороги и почти всегда побеждает! Он отнял у меня моего любимца - Юлия, мой Рим и даже моего благородного коня Плутона. Пизон рассказал мне, что его воины нашли Плутона в месте, где скрыл его Сифакс. И из всей добычи Рима Тотила взял только "лошадь префекта". О Плутон! перебрось его через свою голову и растопчи его своими копытами!
- Однако ты горячо ненавидишь его! - вскричал Прокопий.
- Да, ненавижу! Я поклялся, что он умрет от моей руки. И это так и будет. Но когда удастся мне найти средства, чтобы натравить Юстиниана на готов!
В эту минуту вошел Сифакс.
- Господин, во дворце какая-то странная суета. У всех ворот расставлены сторожа, чтобы тотчас проводить в закрытых носилках прибывших гонцов во дворец. И вот тебе записка от императрицы.
Цетег схватил поданную записку и прочел: