Так и вышло: шестьдесят дней простояли противники друг против друга. Медленно, со страшными потерями завоевывая каждый шаг, Нарзес стягивал свои войска вокруг осажденных. Наконец он закрыл им все пути на север, восток и запад. Только юг оставался открытым. Не там было море, а готы не имели ни одного корабля. После ужасной битвы византийцам удалось оттеснить готов на правый берег Драконовой реки. Тут на плоскогорье, неподалеку от одного из боковых кратеров Везувия, среди многочисленных пропастей, пещер и обрывов расположились остатки храброго народа. Со всех сторон это плоскогорье было окружено громадными, почти отвесными скалами. Единственным выходом служило узкое ущелье, открывавшееся на юг. Это и было то ущелье, о котором говорил Нарзес. Вход в него был так узок, что один человек вполне закрывал его своим щитом. Этот вход день и ночь сторожили, сменяясь каждый час, сам король Тейя, герцог Гунтарис, герцог Адальгот, граф Гриппа, граф Визанд, Алигерн, Рагнарис и Вахис. За ними в ущелье стояла всегда сотня воинов, также сменявшихся ежечасно.
Итак, долгая и ужасная борьба за Рим и Италию свелась в конце концов, благодаря ужасной системе Нарзеса, к борьбе из-за маленького ущелья на берегу так горячо любимого и так храбро защищаемого готами полуострова.
На холме, прямо против входа в ущелье, расположился Нарзес с лангобардами. По правую сторону от него стоял Иоганн, по левую - Цетег с исаврийцами. Цетег был очень доволен своим местом, так как оттуда шла дорога прямо на Рим.
- Будьте готовы с исаврийцами, - говорил он Лицинию и другим своим центурионам. - Как только получится известие от Мацера, вы тотчас отправитесь в Рим.
- А ты? - спросил Лициний.
- Я останусь пока при Нарзесе, чтобы наблюдать за ни".
Прошла несколько дней, и ожидаемое от Мацера известие было получено. Цетег тотчас сообщил об этом Лицинию.
- Сегодня же ночью мы отправимся, - ответил Лициний. - Позаботься только, чтобы великий калека как можно дольше не знал о нашем уходе.
- Это напрасно, Лициний. За нами так зорко наблюдают, что мы не можем скрыть этого. Гораздо благоразумнее будет действовать открыто. Ты сам пойдешь к нему вместе с Сальвием. От моего имени вы сообщите ему, что римляне уничтожили уже последних готов, которые держались еще в башне Адриана, и просят, чтобы я с исаврийцами вступил в Рим теперь же, не ожидая битвы с Тейей. Скажите ему, что я прошу его сообщить, согласен ли он, чтобы вы тотчас отправились туда с исаврийцами. Без его согласия ни я, ни исаврийцы не тронемся с места.
Как только Лициний вышел, в палатку вошел Сифакс.