Испуганные готы отступили перед ужасным римлянином и протеснились мимо Тейи в ущелье. Только Алигерн, брат Тейи, не захотел отступить. Он с такой силой бросил свое копье, что насквозь пробил щит Цетега. Но меч римлянина вонзился ему в грудь, и он упал на руки старого Гильдебранда, который, бросив свой топор, с трудом пронес раненного мимо Тейи в ущелье.
Но и удар Алигерна не пропал даром: широкой струёй лилась кровь из левого плеча Цетега. Однако он не обращал на это внимания и бросился вперед, чтобы убить обоих готов: Гильдебранда и Алигерна. В эту минуту Адальгот узнал ненавистного человека, погубившего его отца.
- Аларих! Аларих! - громко вскричал он и, бросившись вперед, схватил кинутый Гильдебрандом топор: - Аларих! - вскричал он еще раз.
При звуке этого имени Цетег поднял голову. Через минуту тяжелый топор просвистел в воздух и ударил в шлем Цетега. Тот упал, оглушенный ударом. Сифакс тотчас подскочил, схватил его на руки и отнес в сторону от места битвы.
Но легионеры не отступали, да и не могли бы отступить, если бы и хотели, потому что следом за ними Нарзес выслал две тысячи персов и фракийцев.
- Не приближайтесь к ущелью! - кричал их предводитель. - Бросайте копья издали! Так велел Нарзес.
Войско охотно повиновалось этому приказу, и целый град копий полетел в узкий вход в ущелье. Ни один гот не мог показаться. Тейя, закрывая своим телом и щитом узкий вход, долго один защищал свой народ. Византийский историк Прокопий так описывает со слов очевидца эту невиданную борьбу Тейи:
"Теперь я должен изобразить в высшей степени замечательное геройство человека, который не уступает никому из тех, которых называют героями, - геройство Тейи. Всем видимый, стоял он, прикрываясь щитом, у входа впереди своих воинов. Все храбрейшие римляне, - а их было много, - бросились на него, потому что с его смертью, думали они, битва кончится. Все они бросали в него копья. Он же перехватывал их своим щитом, а сам убил, одного за другим, бесчисленное множество. Когда же щит его становился слишком тяжел от вонзившихся в него копий, он требовал себе другой. Так стоял он, не оборачиваясь, крепко, точно вросший в землю, правой рукой нанося смерть врагам, а левой защищая себя от смерти, постоянно требуя себе новых щитов".
Вахис и Адальгот, стоявшие за ним, непрерывно подавали ему новые щиты и копья, огромная куча которых была навалена у входа.
Ну вот римляне, персы и фракийцы, видя, что все усилия их разбивались об этот живой щит готов, а самые храбрые из них, бросавшиеся вперед, один за другим падали мертвые, - стали терять бодрость, поколебались и наконец с криком бросились бежать.