- И ты можешь так зло шутить в такую минуту? - вскричала вдова.
- Я не шучу. Слушай. Ты знаешь, что на королеву я имею безграничное влияние, она вполне в моей власти. Но с этим мальчишкой - сам не понимаю, почему - я ровно ничего не могу поделать. Изо всех готов он один, если не видит меня насквозь, то подозревает и не доверяет мне. И часто, очень часто он мешает мне действовать, - его слова, конечно, влияют на его мать, и часто влияют сильнее, чем мои доводы. И чем дальше, тем он будет, конечно, опаснее, потому что становится старше, сильнее и умнее. Он и теперь умен не по летам. Так вот, видишь ли, до сих пор никто из нас не мог еще справиться с этим мальчишкой. Теперь же, благодаря его любви к Камилле, мы через нее будем управлять и им:
- Никогда! - вскричала с негодованием Рустициана. - Пока я жива - никогда!.. Я - при дворе тирана! Моя дочь, дочь Боэция - любовница Аталариха! Да его окровавленная тень...
- Хочешь отомстить за эту тень? Хочешь уничтожить готов? Ну, так не раздражай меня и делай, что тебе говорят. Ведь не о себе же я хлопочу, не за себя хочу мстить: мне не сделали ничего дурного. Ты же сама вытащила меня из моего уединения, упросила стать во главе заговора, уничтожить Амалов. А теперь ты раздумала? Не хочешь? Ну, прощай, я возвращаюсь к своим книгам.
- Подожди, не уходи. Дай мне опомниться. Ведь это так ужасно - пожертвовать Камиллой!
- Кто же тебе говорит, что Камилла будет жертвой! Не она, а сам Аталарих. Камилла должна не любить, а только властвовать над ним. Или боишься за сердце твоей дочери? - прибавил он, пристально взглянув на вдову.
- Моя дочь! Полюбить его! Да я собственными руками задушила бы ее!
- Хорошо, - задумчиво ответил префект. - Я сам поговорю с ней.
И он прошел в комнату Камиллы. Девушка с детства привыкла находить в нем защитника и помощника. Поэтому и теперь, увидя его, быстро встала ему навстречу и доверчиво заговорила:
- Ты знаешь, вероятно, все. И пришел помочь нам?