- Знаешь? Так будь же справедлива, не осуждай меня. Право, я не тиран и люблю римлян, - ведь это же твой народ. Но я обязан охранять наше государство, создание моего великого деда. И я буду охранять его строго, неусыпно, и горе руке, которая посягнет на него! Конечно, - с грустью добавил он, - быть может, звезды осудили уже его, но я - его король и должен стоять или пасть вместе с ним.
- Ты говоришь истину, Аталарих, как подобает королю.
- Благодарю, Камилла. Как ты сегодня справедлива и добра! Но видишь ли, благо этого государства - для меня все. Ты ведь знаешь, чем я был: больным, заблуждающимся мечтателем. Но вот однажды я понял, что этому государству грозит опасность, понял, что я обязан охранять его. И я принялся за дело. И чем больше я трудился, тем сильнее привязывался к своему народу. И эта гордая, боязливая и бдительная любовь к готам укрепила мою душу, утешила меня... в другой, очень тяжелой потере. Что мое личное счастье - в сравнении с благом этого народа? И эта мысль, - видишь, - сделала меня здоровым и сильным, таким сильным, что, право, я мог бы теперь одолеть самого сильного врага. Меня мучит бездействие. Но взгляни, как чудно садится солнце! Море так тихо, и золотая дорога опять протянулась по нем. Поедем немного покататься в лодке, прошу тебя.
- На острова блаженных? - с улыбкой спросила Камилла.
- Да, к островам блаженных! - ответил король и, увлекая Камиллу, быстро вскочил в лодку, отомкнул серебряную цепь, которой лодка была прикована к набережной, и с силой оттолкнул лодку от берега. Легкая лодка быстро понеслась по гладкой поверхности залива.
Некоторое время оба молчали. Король, стоя, греб, о чем-то глубоко задумавшись. Камилла с восхищением любовалась его благородным лицом, освещенным лучами заходящего солнца.
Наконец король заговорил:
- Знаешь, о чем я думал теперь? Какое великое счастье - сильной рукой вести свое государство, свой народ к блеску и славе! А ты, Камилла, о чем думала?
Девушка покраснела и смешалась.
- Говори же, Камилла. Будь откровенна в этот чудный вечер. Ты смотришь так кротко, у тебя были добрые мысли.