Матасвинта опустила глаза и молчала.
- Говори же, - вскричала мать. - Неужели ты станешь отрицать истину? Неужели ты труслива, дочь Амалунгов?
Девушка гордо подняла голову
- Нет, я не труслива и не буду отрицать истины. Я люблю.
- Кого же?
- Этого никакие силы в мире не заставят меня сказать, - ответила девушка с такой решительностью, что мать и не пыталась узнать.
- Матасвинта, - сказала мать. - Господь благословил тебя замечательной красотой тела и души. Ты - дочь королевы, внучка Теодориха. Неужели корона, государство готов для тебя - ничто?
- Да, ничто. Я - женщина и желаю любить и быть любимой, быть счастливой и сделать счастливы другого. Слово же "готы", к стыду моему должна сознаться, ничего не говорит моему сердцу. Быть может, я и не виновата в этом: ты всегда презирала их, не дорожила этими варварами, и эти впечатления детства сохранились во мне и до сих пор. Больше того, я ненавижу эту корону, это государство готов: они изгнали из твоего сердца моего отца, и брата, и меня. Нет, я с детства привыкла смотреть на эту корону, как на ненавистную силу.
- О горе мне, если я виновата в этом! - вскричала Амаласвинта. - Но, дитя мое, если не ради короны, то сделай это ради меня, ради моей любви.
- Твоей любви, мать! Не злоупотребляй этим святым словом. Ты никогда никого не любила, - ни меня, ни моего отца, ни Аталариха.