Казимир. Вот тоже рассказчик! Тянет кота за хвост. Чем дело-то кончилось?
Микола. А. тем кончилось, что маху я дал. Днем с ней пошел гулять. Ну, она ноги-то мои и разглядела… Грустно так, помню, все смотрела на них, а потом сбежала. На утро — письмо мне. Храню его. Вот оно. ( Достает. ) «Уважаемый, — пишет, — Микола Афанасьевич! Хотя, — пишет, человек вы вполне серьезный: не пьете, не курите, в карты не балуетесь, как другие прочие, и хотя, — пишет, волос у вас кудрявый и лицо чистое…»
Казимир ( перебивая ). Не сказал бы…
Микола. Я тогда завивался. «И мужчина вы из себя представительный, но только что ноги у вас совсем непропорциональные». И подпись: «С болью в сердце — Лизавета»… Э, да что вспоминать!..
Стук в стенку; все припадают к стенке, вслушиваются.
Казимир. Опять стучит…
Запалка. Каждый день… видно, сказать что-то хочет, а мы, как глухие.
Казимир. Я слышал от товарища, как переговариваются в тюрьме.. Дайте мел. Глядите! ( Пишет на стене. ) А, Б, В, Г, Д, Е, Ж, 3, И, К… и так далее — весь алфавит. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10. Под каждой буквой число пишем. Вот я хочу простучать — кто вы. Стучу десять раз, потом делаю перерыв, лотом опять стучу восемнадцать раз. ( Стучит. )
Все подходят к стене, вслушиваются, пытаются разобрать ответный стук, но — разочарованные — забираются на нары. Один Зямка продолжает стучать. Тишина.
Запалка. Хватит, Зямка. Ничего ведь не выходит…