Зямка. Первое дело — поклон ему передам от всего нашего отряда, а второе — про себя расскажу, что я был в учении у сапожника Бенци. Первый год жалования мне положили двенадцать рублей в год, на второй — двадцать пять, а третий — и все тридцать и харчи хозяйские. Стал я служить, а жрать-то мне не давали, да еще каждый день били. Верно я говорю, Магда? Ну, а я не уважаю, чтобы меня били. С детства такой уж. Терпел, терпел, а потом колодкой ему в голову запустил и к вам в отряд сбежал. Поезд-то когда же на Москву?
Кудрявцев. Выходит — расстаемся? Жаль! А я думал тебя знаменосцем назначить!
Зямка (опешил от неожиданности). Знаменосцем? Всего отряда?
Кудрявцев. Да, всего отряда. Я в штабе про тебя рассказывал, и мне разрешили доверить тебе боевое знамя нашего полка.
Зямка. А как же к Ленину?
Кудрявцев. Хочешь ехать, мы, понятно, пошлем тебя. Путь на Москву, правда, тяжеловат, но если тебе так захотелось… Только вот что, сегодня наш полк выступает в бой, и мне бы очень хотелось вместе с тобой войти в город. Ты так впереди, со знаменем, а я позади тебя… Может отложишь поездку?
Запалка. Отложи, Зямка. Скучно нам без тебя. Все-таки старые боевые товарищи!
Магда. Отложи, Зямка, успеешь съездить.
Зямка. Когда выступает отряд?
Кудрявцев. Немедленно. У нас все готово, только вот знаменосца нехватает. Значит, ты отказываешься? Придется назначить другого.