Тут я подвох почуял и промолчал. Скажу «умею» — не запишет, решит, что скандалист, а скандалист не может быть красноармейцем. Скажу «не умею» — опять не запишет: какой же из тебя красноармеец, если ты драться не умеешь? У красноармейца такое ремесло, чтобы драться.
Лейбка. Ну, ну?
Зямка. Ну, я ответил, что по специальности я сапожник, но с буржуями, если командир прикажет, драться сумею… Смеется. «Хорошо», — говорит. Позвал начальников, показал на меня: «По специальности, — говорит, — сапожник, а драться с буржуями, если прикажут, сумеет…» «Ну, коли ты такой боевой, — сказал он мне, — садись со мной обедать, посмотрю, какой у тебя аппетит, а там увидим, — может, тебя и в армию запишем». (Убежденным тоном.) С тех пор командир без меня — ни шагу! Даже сплю у него в комнате!
Слышится стрельба.
Лейбка (испуганно). Стреляют!
Зямка. Наши легионеров угощают!
Лейбка. А на базаре сегодня говорили, что легионеры уже совсем близко… И когда в город войдут, то всех вырежут… Всех большевиков и красноармейцев…
Опять слышны выстрелы, теперь уже ближе.
Лейбка. Опять… Слышишь, Зямка? Вот еще…
Зямка. Замолчи.