Савелий. Тут она где-то… на седьмой линии теплушка стояла… запломбированная… На станции сказывали: сахаром гружена…
Влас. Какой там сахар?.. Лекарства в ней… Дорогая это штука и тянет мало… что-то не видать ее… угнали, должно быть… торопятся хозяева… бегут… весь город очистят.
Савелий. Дожили мы с тобой, Влас. Дослужились… Сорок лет при тюрьме… Сорок лет верой-правдой служили. Ни один арестант не сбежал! И вот — взашей!.. Как собак… По ночам приходится здесь шарить. Пропитание себе в теплушках отыскивать…
Влас. Не сгодились мы с тобой, Савелий Никитич… «Старого, — говорят, — вы режиму…» Ну, ладно, не хороши — не надо… А только я тебе скажу, здесь, на железной дороге, по ночам — не по мне это дело… душа не лежит! По тюрьме скучаю…
Савелий. Мы своего часу дождемся… не боюсь… Только вот кого стеречь будем? В тюрьме-то пусто, — они, я гляжу, арестантов у нас начисто выведут… всех отправляют…
Влас. А ты не робей, Савелий Никитич, место свято не бывает пусто… Есть тюрьма — будут и арестанты… Одних увезли — других привезут. Чуешь, что в городе?
Савелий. Так-то так…
Лейбка (неожиданно). Сюда! Помогите!