Кудрявцев. Прикажите увести меня обратно в камеру!
Брамик. Вы — мужественный человек! А я вот… Мне просто становится жутко, когда я подумаю, что такой, как вы — полный сил, энергии человек, — через каких-нибудь несколько часов…
Кудрявцев (иронически прерывает его). Вам жаль меня?..
Брамик. Не верите? Думаете, что все мы — звери, изверги! А у лейтенанта Брамика есть сердце, господин комиссар…
Кудрявцев (прерывает его). Отведите меня обратно в камеру.
Брамик. Вы думаете, что вы на допросе? Стыдитесь! Я разговариваю с вами просто как человек с человеком. Я хочу помочь вам спасти вашу жизнь. Хотите обратно в камеру? Я сделаю распоряжение. Но подумайте! Ведь смерть — это все-таки смерть!
Кудрявцев. Да, смерть — это смерть!
Брамик. А жизнь — чертовски хорошая штука! И, в сущности, от каких пустяков иногда зависит эта жизнь! Что вы скажете, доктор?
Кудрявцев. Скажу, что плохо работаете. Опытный жандарм поступил бы иначе. Он бы заявил, что пленные красноармейцы меня предали, и тут же предъявил бы протокольчик допроса с их подлинными, настоящими подписями. Вас, наверное, учили как это делается? Ну, а уж только потом, подорвав веру в товарищей по революции, можно перейти к радостям жизни, как вы это сейчас сделали…
Брамик (сдерживая бешенство). Господии комиссар, сейчас не до шуток!