— Где он, где он? — шептал разбитым голосом Милороденко, расталкивая батраков.
— Вон, Аксентий Данилыч, водою отливают; замер горемыка, чуть его бросили… Как бы чего барину не было!..
— Барину? — закричал Милороденко, — а человеческую душу загубил, так про эту душу и не вспомните? Еще воды сюда! Снегу на голову — водки в рот. Эй, на вот целковый, сбегай в шинок!..
Очнувшиеся батраки зашевелились перед новыми приказаниями. Стадо людское шло туда, куда пастух вел, кто бы он ни был…
Прошло часа полтора. В кабинет полковника вошел Аксентий. Он молча положил ключ от каретника на стол, у подушки Панчуковского. Глаза его были заплаканы, волосы всклочены.
— Ну?
— Извольте ключ-с; приказчик прислал…
Милороденко не поднимал глаз от полу.
— Связали? уложили его в каретнике, как я приказал?
— Заперли связанного. Утром можно в город послать-с… Только знаки, барин, будут видны — не было бы чего…