— Будто бы из бурлаков-с, Левенчуком прозывается… Он за эту девку их высокоблагородия-с… за нее и буйствовал и других подбил…
Подкованцев также подошел к полковнику, взял его под руку и отвел к окну.
— Экуте, моншер[30]. Ты мне скажи, по чистой совести: украл ты девку эту? ну, украл? Говори. Ты только скажи: я на нее взгляну только, а в деле ни-ни; как будто бы ее и не было… слышишь? Я только глазом одним взгляну!
— Ей-богу же, это все враки! никого у меня нет!
Подкованцев почесал за ухом. Серые глаза его были красны.
— Ну, Васильев, — обратился он к сотскому, — заковать арестованных и препроводить в город! Отпускай понятых из первой слободы, а там бери новых и так веди до места… Марш!
— Насчет же опять той лошади убитой, бурлацкой, — спросил сотский, — как прикажете? Это их человек убил…
— Как приказать? Сними с нее кожу, и баста!., на сапоги тебе будет! Ведь тоже беглая!
— Теперь же мы в банчишку, сеньор! — весело заключил исправник по уходе сотского, обращаясь к хозяину. — А вы, мейн герр, хотите? — подмигнул он Шульцвейну.
— Нет, пора домой-с. В степь-с надо.