Я вынул хлеб и сыр и предложил товарищу.
— А который час?
— Одиннадцатый...
— Еще рано. Скажите, как будет двенадцатый. Им самая пора — глухая полночь.
— Где же у вас тут падаль, ваша лошадёнка?
Пономарь поднял тряпицу тихо и бережно, запустил в отверстие сперва один глаз, а потом другой, посмотрел и вдруг схватил себя руками за голову.
— Что вы?!
— Ай-ай-ай! Глянете...
Я посмотрел в окошечко из-за его бороды. Что-то черненькое и крошечное, как мышь, быстрыми лапками бежало по снегу от падали и, будто слыша что-то, останавливалось и спускалось в овраг к реке.
— Что это, мышь, или ласочка? — спросил я.