"Старуха и Горшечникъ". Старуха покупала горшки. Амуры молодыхъ лѣтъ еще и тогда ей отрыгалися.-- "А что,за сей хорошенькій...?"-- "За того возьму хоть три полушки",-- отвѣчалъ горшечникъ.-- "А за того гнуснаго (вотъ онъ), конечно, полушка?" -- За того ниже двухъ копѣекъ не возьму...-- "Что за чудо?" -- "У насъ, бабка, сказалъ мастеръ,-- не глазами выбираютъ: мы испытуемъ, чисто ли звонитъ?" -- Баба, хотя была не подлаго вкуса, однако, не могла больше говорить, а только сказала, что и сама она давно сіе знала, да вздумать не могла.
Изрядная великороссійская пословица сія: не красна хата углами, красна пирогами! Довелось мнѣ въ Харьковѣ, между премудрыми эмблемами, на стѣнѣ залы видѣть слѣдующій написанъ, схожій на черепаху, гадъ съ долговатымъ хвостомъ: средѣ черепа сіяетъ большая золотая звѣзда, украшая оной. Но подъ нимъ толкъ подписанъ слѣдующій: "подъ сіяніемъ язва!" Сюда принадлежитъ пословица, находящаяся въ Евангеліи: "гробы повапленный".
Въ книгѣ Сковороды " Дружескій разговоръ" приводится басня объ Индіи:
"Я мальчикомъ слыхалъ, отъ знакомаго персіянина, слѣдующую басеньку: Нѣсколько чужестранцевъ путешествовали въ Индіи. Рано вставши, спрашивали хозяина о дорогѣ.-- "Двѣ дороги,-- говорилъ имъ человѣколюбивый старикъ:-- вотъ вамъ двѣ дороги, служащія вашему намѣренію! Одна напрямикъ, а другая съ обинякомъ, совѣтую держаться обиняка. Не спѣшите, и далѣе пройдете. Будьте осторожны. Помните, что вы въ Индіи".-- "Батюшка! мы не трусы, вскричалъ одинъ вострякъ, мы европейцы! Мы ѣздимъ по всѣмъ морямъ, а земля намъ не страшна вооруженнымъ".-- И, шовъ нѣсколько часовъ, нашли кожаной мѣхъ съ хлѣбомъ, и такое же судно съ виномъ. Наѣлись и напились довольно. Отдыхая подъ камнемъ, сказалъ одинъ: "не дастъ ли намъ Богъ другой находки? Кажется, нѣчтось вижу впередѣ по дорогѣ. Взгляньте, по ту сторону бездвы чернѣетъ что-то"... Одинъ говорилъ: кожаной мѣшище. Другой угадалъ, что огорѣлый пнище. Иному казался камень, иному -- городъ, иному -- село. -- Послѣдній угадалъ точно. Они всѣ тамъ посѣли: нашедши на индѣйскаго дракона, всѣ погибли. Спасся одинъ, находясь глупѣе, но осторожнѣе. Сей, по нѣкіимъ примѣчаніямъ и по внутреннему предвѣщающему ужасу, притворился остаться за нуждою на сей сторонѣ глубочайшей яруги и, услышавъ страшной умерщвляемыхъ вой, спѣшно воротился къ старику, одобривъ старинныхъ вѣковъ пословицу: "боязливаго сына матери плакать нечево".
Изъ стихотвореній Сковороды болѣе извѣстна его пѣсня: "Всякому городу нравъ и права". Привожу ее въ заключеніе моей статьи изъ сборника Сковороды: " Садъ божественныхъ пѣвчей ", присланнаго мнѣ Е. Д. Розальонъ-Сошальскимъ. Списокъ сдѣланъ въ 1792 году сосѣдомъ г. Сошальскаго, Дятловымъ. Вотъ она:
Пѣснь Х-я "Всякому Городу".
Всякому городу нравъ и права,
Всяка имѣетъ свой умъ голова.
Всякому сердцу своя есть любовь,
Всякому горлу свой есть вкусъ каковъ.