-- Я вѣрилъ, -- продолжалъ Пушкинъ: говорю среди честныхъ людей.... я замѣчалъ, почти былъ убѣжденъ, что тайный союзъ патріотовъ уже учрежденъ, или здѣсь же, среди насъ, получитъ свое начало.... Я видѣлъ высокую цѣль, видѣлъ жизнь мою облагороженною, нужною и полезною для другихъ....
-- Александръ Сергѣичъ! Саша! полно, успокойся!-- перебилъ это Раевскій: да твоя слава, жизнь....
-- И все это была только шутка! или я не ст о ю такой чести?-- вскрикнулъ, дрожа и глотая слезы обиды, Пушкинъ: идеалъ мой разбитъ! спасибо! зло шутите, господа....
Сказавъ это, онъ бросился изъ комнаты, надѣлъ въ передней шубу и шапку и вышелъ въ садъ. Видя его настроеніе, никто изъ друзей не рѣшился его остановить или слѣдовать за нимъ. Сдѣлалъ было движеніе Волконскій. Князю было жаль Пушкина, хотѣлось ему что-то сообщить, чѣмъ-то его утѣшить. Но и онъ остановился, подъ вліяніемъ тайнаго, грустнаго раздумья и почти священнаго благоговѣнія къ общему, пылкому другу.
Погода, по прежнему, была тихая, съ легкимъ морозомъ. Туманъ поднялся. Звѣздная ночь искрилась на оледенѣлыхъ деревьяхъ и кустахъ, на крышѣ дома и садовыхъ полянахъ. Окрестность молчала. Изрѣдка только снизу, черезъ садъ, доносился шумъ колёсъ водяной, на Тясминѣ, мельницы, работавшей на всѣ камни, благодаря недавнему половодью пруда и рѣки.
Пушкинъ шагалъ сквозь кусты, по полянѣ, на шумъ мельницы. Его ноги легко скользили по хрупкому, снѣжному насту. Не замѣчая бившихъ его вѣтвей и падавшихъ на него клочьевъ инея, онъ думалъ горькія и вмѣстѣ отрадныя думы. Въ его мысляхъ носился сѣверъ, шумъ и блескъ имъ оставленнаго, столичнаго міра, и его молодые, праздно улетающіе годы. Слезы кипѣли въ его душѣ. Онъ чувствовалъ, какъ онѣ текли по его лицу, и не видѣлъ, что невдали отъ него, по тёмной, скрытой въ деревьяхъ дорожкѣ, шелъ другой человѣкъ.
То былъ Мишель.
Самъ не сознавая, за чѣмъ онъ, безъ шинели и фуражки, также вышелъ въ садъ, Мишедь, съ замираніемъ сердца, слѣдилъ дорогую тѣнь и думалъ: "Тайные союзы, общества!... члены клянутся на шпагахъ, на ядѣ.... и все для ближнихъ. Для блага страждущаго человѣчества! Боже, какъ это страшно и вмѣстѣ какъ возвышенно! И какъ бы я былъ счастливъ, если бы удостоился этого выбора! Они смѣются.... Нѣтъ, всякій обязанъ выполнить долгъ къ родинѣ, къ низшимъ, угнетённымъ слоямъ. Опасность, гибель?... Но, если я и безъ того военный, а слѣдовательно всегда готовый на смерть? И не все-ли равно, какая и гдѣ смерть за другихъ? А это.... о! подобный подвигъ -- выше всѣхъ подвиговъ Наполеона......
III.
Безумныя мечты Мишеля сбылись.