-- Вашингтонъ?-- проговорилъ гость: ошибаетесь. Пестель мѣтитъ въ Кромвели, въ Наполеоны.
-- Ой-ли?
Гость засыпалъ анекдотами. Чего онъ только по этой части не зналъ, а еще болѣе не придумалъ. Чувствительный, смѣшливый и простодушный Вадковскій, встрѣтивъ, въ богомольной и скучной, ахтырской глуши, собрата по общему дѣлу, былъ внѣ себя отъ радости. Выпили шампанскаго. Говорили долго, нѣсколько часовъ, и еще выпили. Съ анекдотовъ перешли къ важной сторонѣ дѣла. Перебирали послѣднія тревожныя вѣсти, общее недовольство, слухи о предстоящихъ перемѣнахъ въ худшему.
-- И все Аракчеевъ! все онъ!-- твердилъ, охмѣлѣвъ, въ искреннемъ негодованіи, быстроглазый, миловидный и съ чернымъ, распомаженнымъ и завитымъ въ колечко хохолкомъ, Вадковскій.
-- И нѣтъ кары на этого злаго, жаднаго и ядовитаго паука! поддакнулъ, съ англійскимъ ругательствомъ, Шервудъ.
-- Найдется! и скоро!-- многозначительно качнувъ головой, проговорилъ Вадковскій: здѣсь въ Ахтыркѣ, скажу вамъ, намъ не сочувствуютъ, все спитъ и даже враждебно смотрятъ на насъ.... но мы имъ предпишемъ, ихъ вразумимъ!
Еще перекинулись словами.
-- Я вижу, дорогой товарищъ, -- сказалъ, пошатываясь, Вадковскій: вы не знаете всѣхъ нашихъ членовъ.... я васъ удивлю.... таковъ мой нравъ.... Я васъ принимаю въ бояре, -- и, въ знакъ моего къ вамъ довѣрія, извольте.... готовъ вамъ сообщить даже списокъ всего нашего союза....
-- Очень благодаренъ.... позволите списать? я возвращу его черезъ часъ.
-- Сдѣлайте одолженіе, -- отвѣтилъ Вадковскій, окончательно забывъ предостереженіе Булгари: долго-ли пробудете въ Ахтыркѣ?