Въ "Южномъ Сборникѣ " (учено-литературный журналъ, изд. Н. Максимова, 1859 г., Одесса) напечатаны въ высшей степени любопытныя "воспоминанія профессора Роммеля о своемъ времени, Харьковѣ и харьковскомъ университетѣ" съ 1811 по 1815 г. въ переводѣ г. Я. Баляснаго съ подлинника, изданнаго въ 5-мъ томѣ извѣстнаго собранія Бюлау: "Geheime Geschichten und räthselhafte Märchen". Нельзя не пожалѣть, что наша литература представляетъ такъ мало подобныхъ мемуаровъ. Покойный Роммель (ум. 1859 г.) приводитъ кучу анекдотовъ о профессорахъ, своихъ былыхъ товарищахъ, рисуетъ смѣло картину первыхъ насажденій науки въ краѣ. Въ Харьковѣ, между прочимъ, до того тогда грязномъ, что профессора были вынуждены учредить для студентовъ "грязныя каникулы" feriae luti -- въ 1811 году, въ отношеніи къ наукѣ, былъ еще совершенный хаосъ, "Все это" (устройство школъ), говоритъ Роммель, "было въ какомъ-то хаотическомъ состояніи, напоминавшемъ времена св. Винфрида и его учениковъ, Штурма и Лулля. Отдѣльнымъ учрежденіемъ былъ училищный комитетъ, изъ шести ординарныхъ профессоровъ, по выбору; члены его отряжались для обозрѣнія гимназій и уѣздныхъ училищъ и, на время отсутствія, замѣнялись, при чтеніи лекцій, адъюнктами". Описывая научныя командировки профессоровъ, Роммель, при очеркѣ своей поѣздки въ Славянскъ, говоритъ (стр. 49): "Постоялыхъ дворовъ не существовало; ихъ замѣняло украинское гостепріимство; издержекъ на пищу почти не было; за-то всякая починка повозки или саней требовала много веревокъ; поэтому, не задумываясь, ставили на порванныя веревки страшно высокіе счеты". Уѣздныя училища тогда едва возникали, причемъ украинскіе помѣщики, финансовые основатели университета, показали много патріотизма; дворянство взяло на себя содержаніе училищныхъ зданій, а священники первое недалекое преподаваніе". Дворянская молодежь, по словамъ Роммеля, "смотрѣла на занятія, какъ на ступень къ высшимъ чинамъ по службѣ; студенты, уже не молодые, изъ окрестныхъ дворянъ, поступившіе съ тѣмъ, чтобы выдержать особенный экзаменъ для повышенія въ чинахъ, были подчинены нелѣпой, почти военной дисциплинѣ". Въ качествѣ члена училищнаго комитета, говоритъ Роммель, я открылъ два главные недостатка: нравственную порчу учениковъ, которые были въ постоянномъ заговорѣ противъ учителей, и чрезмѣрное самоуправство директоровъ гимназій, больше выслужившихся и полуграмотныхъ офицеровъ военной и даже морской службы". Дѣлая намеки на "обкрадываніе казны" даже членами университета, Роммель съ горечью рисуетъ физіономіи профессоровъ, этихъ членовъ тогдашняго училищнаго комитета. "Успенскій былъ русскій крючокъ; по должности синдика, онъ умѣлъ толковать указы вкривь и вкось... Всѣ эти господа отличались большимъ притворствомъ и хитростью. Въ засѣданіяхъ, хладнокровно и зорко слѣдили они за ходомъ споровъ, ловили каждое слово иностранцевъ, не всегда разборчивыхъ на выраженія, и умѣли пользоваться минутою, когда кто-нибудь изъ нихъ, въ пылу спора, увлекался открытымъ выраженіемъ своего мнѣнія. Тотчасъ же изъ ихъ фаланги поднимался голосъ: "въ протоколъ записать!" -- "довести до свѣдѣнія начальства!" "Всегдашнею ихъ тактикою было: представить неосторожнаго вольнодумцемъ, врагомъ порядка и правительства. И это они называли: служить вѣрою и правдою!" Отъ этого профессоръ Шадъ однажды въ совѣщаніи до того забылся, что сказалъ: "вы всѣ холопы!" На него впослѣдствіи былъ сдѣланъ доносъ; лекціи метафизики по Шеллингу выданы за атеизмъ. Его препроводили изъ Харькова до границы и онъ кончилъ несчастную жизнь въ Іенѣ, гдѣ Гёте и Шиллеръ приняли его и поручили вниманію русскаго посланника. Въ 1817 г. у него была мысль издать записки о всѣхъ пережитыхъ имъ на Руси несправедливостяхъ и скандалахъ, но крайняя нищета заставила его, незадолго до смерти, продать свою тайну.

Такимъ образомъ, хотя школы въ Слободской Украйнѣ были открыты еще въ началѣ ХУІІІ-го вѣка, усиліями мѣстнаго духовенства, но въ нихъ приготовлялись только будущіе служители клиросовъ и алтарей. Грамотность черезъ нихъ въ народъ собственно не проникала, за то, готовя пѣвчихъ, пономарей, дьячковъ и дьяконовъ, эти петровскія школы въ то время въ этихъ лицахъ готовили будущихъ учителей. Народъ тогда искалъ въ паукѣ одного: узнанія немногихъ молитвъ, догматовъ вѣры и пѣнія церковныхъ кантовъ. Послѣдніе распѣвались даже на званыхъ частныхъ пирушкахъ. Спѣть кантъ значило тогда то-же, что теперь сыграть польку пли вальсъ. Но если въ началѣ XVIII-го вѣка въ петровскихъ грекославянскихъ школахъ преобладала стихія церковная, внѣшне-обрядовая, вліявшая на народъ, въ концѣ XVIII-го вѣка въ полу-латинскихъ и также полу-духовныхъ народныхъ нашихъ школахъ было также народнаго одно названіе. Мало утѣшительнаго принесъ этимъ школамъ и XIX вѣкъ. Тутъ сельскія школы подавлены чиновничьимъ вліяніемъ въ обширнѣйшихъ размѣрахъ.

-----

Въ 1860--61 годахъ на югѣ Россіи закрыты школы военныхъ кантонистовъ, одна память о которыхъ до сихъ поръ составляетъ пугало въ дѣлѣ развитія грамотности въ средѣ народа. Эти школы теперь уже принадлежатъ исторіи, вслѣдствіе уничтоженія самихъ военныхъ поселеній; слѣдующія данныя о нихъ извлечены мною изъ мѣстныхъ архивовъ. Въ 1835 году состоялось постановленіе, дабы солдатскіе сыновья, при родственникахъ до 20-ти лѣтъ оставляемые, отнюдь не проживали при нихъ долѣе сего возраста, подъ опасеніемъ штрафа. Въ весеннее время солдатскія дѣти (до 20 ти лѣтъ) высылались въ губернскіе города тѣхъ губерній, гдѣ они проживаютъ. Тутъ они поступали въ вѣдѣніе командировъ внутреннихъ гарнизоновъ, гдѣ сперва образовались въ выправкѣ и маршировкѣ, безъ оружія. Къ кантонистамъ причислились, по Своду Военныхъ Постановленій: "всѣ сыновья, прижитые военными нижними чинами не изъ дворянъ, во время нахожденія ихъ въ службѣ военной"; "сыновья, коими матери, при вступленіи мужей ихъ въ военную службу, остались беременными "; всѣ дѣти мужского пола, незаконнорожденныя солдатками, или рекрутскими женами при жизни мужей, и незаконнорожденныя отъ солдатскихъ вдовъ, отъ солдатскихъ дѣвокъ до брака и отъ дочерей сихъ дѣвокъ до брака же"; " подкидыши мужескаго пола къ нижнимъ военнымъ чинамъ или служителямъ регулярныхъ войскъ"; "сыновья кантонистовъ, поступившихъ въ межевое вѣдомство"; "сыновья солдатскихъ сыновей", и пр. (статьи 64, 65 и 66 кн. 1 гл. 1 Свода Военныхъ Пост.).-- По окончаніи срока ученія въ кантонистскихъ батальонахъ и полубатальонахъ, "кантонисты, менѣе способные къ фронту, поступали наиболѣе въ писаря, а также цейхшреберы, дейхдинеры, фельдшера, цирюльники и аптекарскіе ученики, а затѣмъ, мало-способные по понятіямъ въ наукѣ -- въ вагенмейстеры, надзиратели больныхъ и служители при церквахъ военнаго вѣдомства"; "выпускаемые же на службу опредѣлялись рядовыми"; а иныхъ "черезъ три года, не ранѣе, производили при этомъ въ унтеръ-офицеры" (статьи 161 --168).-- Въ архивѣ с. Андреевки мы видѣли старую книжку изданія 1826 года. Въ ней означено во множествѣ табелей: число стульевъ для учителей, табуретовъ для кантонистовъ, число бутылей для квасу, на нихъ воронокъ большихъ и среднихъ, и проч.; въ числѣ безсрочныхъ вещей поставлены: ведеръ 8, квашенъ 8, лоханей 12 и проч. до утиральниковъ, тюфяковъ, набитыхъ соломою, поставленныхъ также въ графу безсрочныхъ; тутъ же сказано, что въ классахъ учебнаго батальона столы должны быть длиною въ 5-ть аршинъ, шириною въ 1 аршинъ, высотою въ 1 аршинъ 8 вершковъ. Всѣ столы выкрашиваются черною краскою и въ каждомъ вдѣлывается 3 чернильницы. Столы сіи должны стоять противъ оконъ по два вмѣстѣ, чтобы между стѣною и столами осталось еще мѣста на 1 1/2 аршина. Во время преподаванія наукъ ученики сидятъ спиною къ свѣту; въ каждомъ классѣ имѣется по одной доскѣ на каждые два стола; длина доски два аршина, ширина 1 1/2 аршина; каждая изъ 3 ножекъ стопки ея имѣетъ въ длину 3 аршина; сіи доски ставятся въ 2-хъ шагахъ отъ переднихъ столовъ и пр. Учебнымъ дивизіономъ завѣдывалъ одинъ изъ штабсъ-ротмистровъ поселеннаго полка, по назначенію полкового командира. Обученіе кантонистовъ состояло: въ военномъ ученьи, ученьи въ классахъ и ученьи въ мастерскихъ. Въ военномъ ученьи было: пѣшее и конное ученье, верховая ѣзда, рекрутская школа, эскадронное и полковое ученье, фехтованіе и фланкированіе. Для этого содержались казною лошади (до 139) и огромная прислуга, до 68-ми унтеръ-офицеровъ и вице-унтеръ-офицеровъ при дивизіонѣ. Въ классахъ преподавались: законъ божій, россійскій языкъ, ариѳметика, геометрія, судопроизводство, бухгалтерія, чтеніе воинскаго устава, рисованіе. Между прочимъ, здѣсь преподавалось и словосочиненіе, и составленіе бумагъ, употребительныхъ по службѣ. Верховая ѣзда, между тѣмъ, производилась ежедневно. Кантонисты встаютъ по-утру въ 5 1/2 часовъ; умывшись, они оправляютъ свои постели, одѣваются; по воскресеньямъ содержатъ караулы въ селеніяхъ и проч. Школы кантонистовъ, изобрѣтеніе прошлой нашей бюрократической жизни, стали плохо приниматься въ губерніи: неудачи въ нихъ вызвали карательныя мѣры мѣстныхъ начальствъ.

Строгости къ кантонистамъ были неимовѣрны. Я видѣлъ кучу " штрафныхъ журналовъ" (рукописныхъ) въ андреевскомъ архивѣ зміевскаго уѣзда, по 1-й батареѣ кантонистовъ 1-й артиллерійской дивизіи. На каждомъ шагу вы встрѣчаете отмѣтки о розгахъ. Такъ въ журналѣ, съ 6-го ноября 1836 по 19-е іюня 1844 года, кантонисты Касьянъ Каверзневъ и Кирилло Грешечникъ, "за неопрятность въ одеждѣ и неоднократныя приказанія отдавать честь гг. штабъ и оберъ-офицерамъ" наказаны: первый 25-тью и второй 50-тью ударами розогъ. Помѣтку скрѣпилъ поручикъ г. М--въ, котораго подпись въ такихъ случаяхъ повторяется въ тетради, имѣющей 22 страницы, 122 раза: сперва на 14 страницахъ подъ каждымъ случаемъ сѣченія, а съ 14 по 22-ю только внизу страницы, въ видѣ скрѣпы. Г. М--въ въ томъ числѣ наказалъ кантониста Андрона Пимонова (мальчика отъ 14 до 18-ти лѣтъ) "за слабое смотрѣніе ввѣреннаго ему взвода", какъ говорится въ его отмѣткѣ, "по моему приказанію, 100 ударами розогъ". Кантонистъ Тарасъ Ѳедосѣенко, "за картежную игру, мая 16 1839 года, наказанъ 100 ударами розогъ"; какой-то кантонистъ Шивцовъ -- 100 ударами просто "за шалость"; Егоръ Щучій -- 30 ударами "за несвоевременное прибытіе въ школу"; Степанъ Гончаровъ "за неопрятность -- 100 ударами". Полкниги занимаютъ отмѣтки неизвѣстной руки, вѣроятно, одного изъ солдатъ, такого рода: "по приказанію господина поручика М--ва, наказанъ фейерверкеръ Петръ Комисаренко за непорядки палками 25 ударами, въ 5-й разъ; палками 30 ударами Егоръ Ивановъ, въ 4-й разъ".

Несмотря на помѣтки ревизоровъ для высшаго начальства "о хорошемъ сбереженіи кантонистовъ и о здоровомъ видѣ ихъ", на инспекторскихъ смотрахъ, въ дѣлахъ архива, мы встрѣчаемъ другого свойства донесенія низшихъ ревизоровъ, такъ сказать, въ ихъ домашней перепискѣ съ ближайшимъ начальствомъ. Такъ, въ предписаніи одному штабсъ-ротмистру говорится: при постоянномъ посѣщеніи моемъ столовой залы кантонистскаго дивизіона, я находилъ въ оной большую нечистоту и безпорядки, а именно: на стѣнахъ во многихъ мѣстахъ цвѣль, полы въ столовой до такой степени нечисты, что грязи на нихъ на цѣлый вершокъ; почему предлагаю вашему благородію приказать столы счистить желѣзными лопатками и вымыть, а кантонистамъ велѣть, входя, вступать сапогами въ (приготовленный) песокъ, а потомъ уже входить въ залу".

Чтобы какъ нибудь обратить вниманіе высшаго начальства на школы кантонистовъ и увѣрить его, что онѣ представляютъ нѣчто въ родѣ художественно-гражданскихъ школъ, мѣстные ихъ командиры пускались на тысячи хитростей. О подобныхъ продѣлкахъ кантонистскихъ командировъ, иногда разгаданныхъ, но большею частью удававшихся въ пользу ихъ изобрѣтателей, села бывшихъ военныхъ поселеній въ губерніи полны многими легендами. Вспомнимъ, что по уставу о кантонистахъ (см. "Инвалидъ", статьи по поводу полемики о Чугуевскомъ военномъ училищѣ 1863 г.), штатъ ихъ былъ на 10.000 человѣкъ въ Россіи, а въ натурѣ ихъ оказалось 40.009 чел., почему ихъ и размѣщали по деревнямъ, собирая партіями для мастерскихъ, шагистики и проч.

Что же выходило изъ этихъ кантонистскихъ школъ въ губерніи? Ими наполнялись военно-поселенскія и армейскія канцеляріи. Писаря изъ кантонистовъ донынѣ славятся отличнымъ почеркомъ и полнѣйшею безграмотностью. Попадавшихъ въ полки кантонистовъ скоро производили въ унтеръ-офицеры, фельдфебеля и вахмистры. О послѣднихъ изъ кантонистовъ и теперь вздыхаютъ многіе бойкіе эскадронные и полковые командиры.

1865 г.