— Да, князь, холодновато.
Вяземский приказал подать ликеру. Принесли красивый графин и корзинку с имбирными бисквитами.
— Откушайте, граф… Ну, что наша самозванка? — произнес генерал-прокурор, оставляя бумаги, в которых рылся.
— Дерзка до невероятия, упорствует, — ответил граф Алексей Григорьевич, наливая рюмку густой душистой влаги и поднося ее к носу, потом к губам.
— Еще бы! — проговорил князь. — Дешево не хочет уступать своих мнимых титулов и прав.
— Много уже с нею возятся; нужны бы иные меры, — сказал Орлов.
— Какие же, батенька, меры? Она при последних днях… не придушить же ее.
— А почему бы и нет? — как бы про себя произнес Орлов, опуская бисквит в новую рюмку ликера. — Жалеть таких!
Генерал-прокурор из-за зеленого абажура, прикрывавшего свечи, искоса взглянул на гостя.
— И ты, Алексей Григорьевич, это не шутя… посоветовал бы? — спросил он.