– Да я и не говорю! что ты? помилуй!..
– Пел твою тётку, пелося, – продолжал Ломоносов, – и тебя, обозрев твоих начинаний черты, встретил радостно… Теперь молчу…
– Совет, совет! – нетерпеливо застучав рукой по столу, сказал Пётр Фёдорович.
– Совет? изволь, государь, только не прогневайся. Ты мягкий душой, прямой и добрый человек. Все это знают. Но страна, данная тебе, не аллеманское курфюршество… Она – Россия!.. Тебе нужны мудрые, гением одарённые советники.
– Кто они? где? – спросил, двинувшись на скамье, император.
«Уж не себя ли хочет предложить в советники?» – подумал он брезгливо.
– Помирись с твоей супругой, – сказал, почтительно склонившись, Ломоносов, – лучшего советника и друга тебе не надо.
«То же и Фридрих советует, – подумал Пётр Фёдорович, – но в этом, и только в этом, он ошибается, – не знает мадам «La Ressource».
– Нет, нет! – ответил с раздражением государь. – Жена непослушна, упорна, дерзка; скажу откровенно – не уважает лучших и верных моих хранителей, голштинцев. Клерикалы на её стороне; вся гвардейская молодёжь, слышно, в неё влюблена…
– И я, государь, прости, из её жарких поклонников, – произнёс, опять склонясь, Ломоносов.