– Вон она, батюшка, вон, а возле неё великий князенька, Павел Петрович, – ответил в мещанском зипунишке старик.
– Да где же? Позвольте, не видно.
– На паперти, сударь, эвоси, прямо глядите; в печальном-то платье… в чёрной шапочке, со звездой.
– Эк, глаза, дедушка, куда дел? – отозвался голос из толпы. – Проворонил… с преосвященным ушла в собор.
– Молебствует! На царство венчается! – слышалось здесь и там.
– А Панин-то не оставлял великого князя, с ним эти ночи, сказывают, спал, оберегал царское детище…
Давка на площади стала стихать.
Щеголеватый юноша, оправляя букольки и примятый треугол и распространяя запах петушьих ягод, протискался в церковную ограду.
Здесь Фонвизин увидел своего знакомца, рядового Державина. Последний, размахивая руками, что-то рассказывал преображенцам и как бы на кого-то жаловался.
– Что с тобой? – спросил его Фонвизин. – И каково происшествие?