Воскресла нам Елисавета!..
«Да, – мыслил он, бродя по саду, – новую, светлую эру начнёт она, лишь бы призвала разумных и честных, прирождённых стране советников… А тот заключённый? Господи, сил! Преклони, в этот миг, сердце её к несчастному. В торжестве и в счастье да вспомянет она его своею милостью…»
XXI
ВЫСАДКА В КРОНШТАДТЕ
Мирович оставил притомлённого коня под Петергофом и с каким-то садовником доехал в Ораниенбаум в седьмом часу утра. Дворец ещё был погружён в тишину. Худощавый, плечистый, в веснушках, голштинский офицер, в белом колете и лосиных в обтяжку штиблетах, ходил в ожидании смены у гауптвахты, близ главных ворот.
– Zuruck, zuruck![185] – крикнул ему голштинец, видя, что тот направляется к дворцовому крыльцу.
– Мне, сударь, важное дело, – не останавливаясь, сказал Мирович.
– Aber du, tausend Teufel![186] – кинувшись к ослушнику и хватая его за плечо, прохрипел освирепелый драбант[187].
– Да слышишь ты, собака, дело говорю! – ответил, оттолкнув его, Мирович. – За грубость после расчёт: видывали таких… а теперь, говорят тебе, пусти…
– О, Herr, Je… du Taugenichts, Schweintreber! Hein wer ist da?[188] – крикнул, хлопнув в ладоши, голштинец.