– Да о браке? ужели не слышали?.. по примеру, извините, вашего сиятельства…
– О браке? – произнёс, вдруг выпрямившись, Разумовский. – О браке? так и ты слышал? Из решпекта и должной аттенции к графу Григорию Григорьевичу я бы умолчал, но уповательно… нонешние…
Алексей Григорьевич не договорил. В кабинет торопливо вошёл тот же степенный, залитый в золото галунов и неслышно двигавшийся по коврам, украинец-камердинер.
– Кто? Кто? – спросил, не расслышав его, Разумовский.
– Его сиятельство, господин канцлер, граф Михайло Ларионыч Воронцов.
Разумовский удивлённо посмотрел на дверь, потом на Мировича.
– Странно… сколько времени не вспоминал, не жаловал… Проси, да извинись, что, по хворобе, в халате – в дезабилье.
Слуга хотел идти.
– Нет, стой… А ты, голубчик, – обратился граф Алексей к Мировичу, – всё-таки вот тебе эта самая книга, возьми её и присядь вон там… или нет, лучше у моего мажордома, на антресолях, – там будет спокойнее. Пока приму канцлера, не откажи, будь ласков, сними копийку с отмеченного. Согласен?
– Охотно-с.