Он вскочил и поднял высоко свечу. У порога стоял белокурый, в веснушках, подслеповатый и очевидно спросонок, гарнизонный капрал Лебедев.
– От коменданта, – сказал тихо Лебедев, – велите, ваше благородие, пропустить в крепость гребцов.
– Не спит? Не спит? Каких гребцов? – похолодев и кинувшись к нему, спросил Мирович.
– А хто е зна: може, кто заблудимшись, туман.
На душе Мировича отлегло. Он кликнул вестового и велел пропустить гребцов. Опять заскрипело перо. Он написал воззвание к народу и к высшим в правлении чинам. Дверь отворилась. Снова на пороге явился Лебедев.
– Их высокоблагородие просят ваше благородие пропустить канцеляриста.
«Донос, ракалия, донос шлёт о моих речах! – подумал Мирович. – Ну да пусть, увидим ещё…» Канцеляриста впустили в крепость. Шаги во дворе стихли. «Ну, теперь приказ по армии, – решил Мирович. – Одно горе, анафемская свечка скоро догорит».
И опять Лебедев.
– Да что тебе? Что, образина?
– Гребцов прикажите выпустить из ворот.