– Кто же носит пищу принцу?
– Сам князь, – ответила, подумав, Поликсена.
– Но он болен, вы говорите; как он может прислуживать?
Глаза Пчёлкиной сверкнули досадой.
– Сам, говорю, через силу подаёт, кому ж больше? – ответила она недовольно. – Хоть трудно, однако других не пускает.
– А помощники князя? их, слышно, двое…
– Да… но принц давно не выносит их присутствия. Больно уж они его обижали, при прежних старших приставах. Знаете, какие строгости предписаны? Буде кто отважился бы освобождать арестанта, живого в руки не велено его отдавать… А за непорядки и противности приставу, дозволено сажать его на цепь пока не усмирится, а то бить палкою и плетью.
– Страшно! – сказал Мирович.
– Уходите, Василий Яковлич, до завтра. Но, ради всего святого, о слышанном от меня ни слова. Ещё наговоримся… И, может быть, вы… или кто другой… мало ли… впрочем, это после… Да вот ещё – не забудьте попросить князя и Бередникова о разрешении нам и впредь видеться… До свидания.
Мирович припал к протянутой ему руке.