– Не думайте о том, скажите слово, будьте моею, и ничего нам больше не надо.
– Нет, нет! не говорите так… Я от вас тогда в шутку требовала; теперь, не шутя, требую того же от себя… Жизнь – ведь это тернистый путь; я узнала… Слушайте.
Она обернулась, подсела ближе к Мировичу.
– Я выросла при дворе, – продолжала она, – сколько лет служила покойной государыне. И мною были довольны. Не оставят меня и теперь, авось, ни при чём. Так вот что я придумала, вот моё решение… Доверяю вам эту мою тайну.
Она остановилась, подумала.
– Поезжайте в Петербург, немедленно, завтра, даже сегодня, и опустите в ящик, что у дворца, вот это моё письмо.
Поликсена вынула из-под лифа запечатанный и обёрнутый в бумагу пакет.
– На имя государя? – удивился, взглянув на надпись, Мирович.
– Да… государь сам отмыкает тот ящик и прочтёт это письмо. Выполнит он мою просьбу, я ваша… без того, простите, не могу… я прошу о пособии…
Мирович стал отговаривать, доказывать, что ничего подобного не нужно. Поликсена стояла на своём.