-- Так с цепи, стало быть, спустили!"
Помню, что под впечатлением подобных же ложных толков я ехал когда-то с покойным О. М. Бодянским впервые к Гоголю. Об этом свидании я расскажу в другое время (*2*). Надо надеяться, что известный, острый эпизод с отношениями русской критики пятидесятых годов к Гоголю, по поводу его "Переписки с друзьями" будет когда-нибудь заново пересмотрен и решен другим, более спокойным и беспристрастным составом "присяжных" ценителей. Былые разглашения о Гоголе, как и о Чаадаеве, в сущности та же трагикомедия Чацкого. Неудивительно, что злые пересуды коснулись и современного нам, своеобразного русского писателя.
Резвые, сытые лошадки, погромыхивая бубенцами, весело неслись с холма на холм, между жнивьем и свежих озимей, по которым паслись овцы и скот.
-- Что это за поселок? -- спросил я на пути возницу.
-- Кочаки.
-- Помещичий?
-- Купцы.
-- А та, вон, вдали, деревня, на взгорье? чей дом за лесом, с зеленою крышей?
-- Ясная Поляна... дом графа Льва Николаевича.
Тарантас, свернув с шоссе, понесся большою дорогой.