А солнце безмятежно свѣтило, и ярко и вмѣстѣ тихо, безъ обычнаго зноя. Пѣтухи и другія птицы ещ недавно заливались по плетнямъ, соломеннымъ крышамъ бѣлыхъ мазанокъ и по цвѣтущимъ, уютнымъ садамъ тихихъ и уютныхъ усадебъ мелкопомѣстной Сорокопаповки; а теперь, какъ нарочно, затихли и будто, также слушали неслыханныя рѣчи Абрама Ильича. Тучка набѣжала на солнце за Отавой. Трепетная, прохладная тѣнь накинулась на рѣку, на луга и на половину села,-- съ зеленѣющею на холмѣ и далеко видною усадьбою Вѣнцеславской. Только за церковью раздалось серебристое, тоненькое ржанье жеребенка, какъ будто искавшаго потерянную имъ, среди огромнаго церковнаго выгона, матку....
Часа черезъ два толпа крестьянъ разошлась, молча, какъ-то въ разсыпку, не глядя почти Другъ на друга, долго не надѣвая шапокъ и медленно, какъ бы не хотя, скрываясь въ концѣ гористой и зеленѣющей улицы. Абрамъ Ильичъ говорилъ ловко и находчиво. Онъ достигъ, чего хотѣлъ. Дворяне могли успокоиться. Одинъ только парень въ фартукѣ будто не хотѣлъ угомоняться и, ставши въ далекѣ на бугрѣ, среди улицы, вдругъ свиснулъ и закричалъ: "А что, хлопцы, пойдемъ лучше до шинка: можетъ тамъ и еще потолкуемъ!" Не видно было, послушались- ли его остальные мужики.... Блѣдный и молчаливый сѣлъ Говорковъ, по окончаніи объясненій, въ нетечанку, уткнулъ носъ въ шинель и до слѣдующей деревни, верстъ двадцать пять, не сказалъ ни слова. Его будто слегка подергивало. Я также молчалъ. Мысли мои носились далеко-далеко, впереди, между голосами я тѣнями другихъ, уже видѣнныхъ и еще не видѣнныхъ мѣстностей нашего театра дѣйствій.
-- А что, Абрамъ Ильичъ, о чемъ вы думаете? спросилъ я Говоркова, когда мы по пути въѣзжали въ новое село, въ село богатаго барина, имѣвшаго сахарный заводъ.
-- Скверно на душѣ! отвѣтилъ Говорковъ:-- точно кого нибудь обидѣлъ или неловкое слово сказалъ.
Мы остановились у рѣзныхъ, раскрашенныхъ барскихъ воротъ. Говорковъ опять засуетился, опять сталъ рыться въ бумагахъ и прочелъ въ спискѣ фамилій имя новаго владѣльца: "Ардаліонъ Аркадьичъ Прость-Прощеновскій. 400 въ двухъ смежныхъ поселкахъ."
Насъ встрѣтили другія картины и лица. Но еще долго въ памяти у меня была тихая Сорокопановка, съ разными галками и сойками, съ Вѣнцеславскими, Свербѣевыми и Ипокреновыми, село не село, посадъ не посадъ, и городъ не городъ, куда повѣяло новою, небывалою еще жизнію....
А. СКАВРОНСКІЙ.
Сентябрь, 1858 г.
"Современникъ", No 3, 1859