— Барин! — раздался возле него знакомый голос Кудиныча. Перовский испуганно обернулся.
— Что тебе? — спросил он.
— Тише, барин, — проговорил вполголоса Кудиныч, — вижу, вы измаялись; моченьки нету и моей… замыслил я, сударь, бежать; так мне все теперь равно, возьмите мои лапти.
— Как лапти? а тебе? — возразил, не останавливаясь, Перовский. Опомннсь, где тут думать о побеге? поймают, убьют…
— Одна, ваше благородие, смерть! — ответил Кудиныч. — Вперед ее наживайся — придет, не посторонишься; сподобит господь, уйду и в подвертках! а это — снаружи только лапти, а снутри валенки… оченно удобно! Вот и привал…
Отряд в это время подошел к опушке леса и остановился. Кудиныч проворно сел на землю и снял с себя валенки.
— Извольте принять Сенькину память, — сказал он.
— Одумайся, Семен, — ответил Базиль, — у тебя, наверное, есть мать, отец; когда-нибудь да увиделся бы с ними, а так…
— Голяк я, сударь, и сирота как есть… а что затеял — исполню.
— Одумайся, говорю тебе, следят за нами в столько глаз; поймают…