— Удивительная Аврора! — сказала Ксения мужу. — Сколько в ней нравственной силы, как переносит горе! Но что, если бы она все узнала?
Утром следующего дня дьякон Савва пришел поблагодарить княгиню за гостеприимство. Его щедро снабдили деньгами и провизией и дали ему лошадей до Каширы. Оттуда в Серпухов он рассчитывал добраться с каким-либо попутчиком. Когда его кибитка уже стояла у крыльца, Аврора, через Ефимовну, позвала его в свою комнату.
— Вы, отец дьякон, будете в Кашире? — спросила она.
— Как же, сударыня, — не миновать.
— Сдайте там на почту эти два письма.
— С удовольствием, — ответил Савва, просматривая надписи на пакетах, — одно вашему дядюшке, а это… министру? вот к какой особе!
— Мой жених, Перовский, — сказала Аврора, — питомец этого министра; Илья Борисович вам, без сомнения, о нем говорил. Граф, пожалуй, не знает о его судьбе, а мог бы оказать помощь своим влиянием и связями… притом же… Хлынувшие слезы помешали Авроре договорить.
— Успокойтесь, сударыня. — произнес Савва, — я бережно сдам на почту оба письма.
— Не все, не все еще, — проговорила Аврора, отирая слезы, — как честный человек, скажете ли мне истину на мой вопрос?
— По всей моей совести.