Тут ловчий перервал в ответ:
«Ты сер, а я, приятель, сед!»
Кутузов приподнял белую, с красным околышем, гвардейскую фуражку и, указав на свою седую, с редкими, зачесанными назад волосами голову, громко и с чувством продекламировал заключительные слова ловчего:
«А потому обычай мой
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой…» —
И тут же выпустил на волка гончих стаю!
Окружавшие князя восторженно крикнули «ура», подхваченное всем лагерем.
— Ура спасителю отечества! — крикнул, отирая слезы и с восторгом смотря на князя, Квашнин.
— Не мне — русскому солдату честь! — закричал Кутузов, взобравшись, при помощи подскочивших офицеров, на лавку и размахивая фуражкой. — Он, он сломил и гонит теперь подстреленного насмерть, голодного зверя…